Массирующие движения через тонкую ластовицу заставляли дрожать в нетерпении.
— Я надену, — накрыла его руку и забрала квадратик с презервативом. Зубами рванула упаковку и, сдвинувшись, прямо посмотрела на упругий член с темнеющей крупной головкой. Я сглотнула и раскатала по стволу силикон. В браке, после рождения сына, пила таблетки, более эффективный метод защиты. Сейчас нет, не за чем гормоны пить, а толку нет, как и секса…
Я демонстративно приподнялась и распахнула платье окончательно: пусть смотрит, мне не стыдно, мне не страшно.
Я неидеальна, и мне это нравилось. Шрам — не дефект, это изюминка. Как странно, ни один мужчина, видя меня голой, не убежал, а я все равно стыдилась. В их глазах не было отвращения, оно исключительно в моей голове. Даже Артем пожирал меня тяжелым алчным взглядом, и я, сдвинув в сторону полоску трусиков, обхватила жесткий ствол и медленно ввела в себя, задыхаясь от невероятной наполненности. Ни один резиновый член этого не заменит. Как и имитация вагины. Мужчина нужен женщине, а женщина — мужчине, на самом древнем уровне.
Пришла очередь Каминского рвано выдохнуть, сжимая мои бедра до сладкой боли. Мне не нужно было много времени: моя смазка обильно текла по стволу, возбуждение на пике, клитор пульсировал и горел от нарастающего оргазма. Мне понадобилось не больше пяти минут. Я кончила сама и Артема довела до выстрела. Он и сам не ожидал, по лицу видела, по шумному дыханию, по жестким завершающим движениям. Очень быстро и запредельно ярко.
Я слезла с него и как пьяная приземлилась рядом на сиденье.
Мы не говорили, просто дышали. Я сквозь пелену густых ресниц смотрела, как Артем отточенным движением снял презерватив и, связав, выкинул на дорогу. Ай-ай-ай, не хорошо мусорить. Я поежилась от ночной прохлады, запахнула блестящее платье и посмотрела прямо на Каминского:
— Отвезешь домой?
— Отвезу. К себе. Мы быстро закончили.
Следующий раунд состоялся у него дома. Я не успела ахнуть, как Артем зажал меня прямо в прихожей, сорвал платье до талии и, закинув ноги себе на пояс, жестко ворвался на всю длину.
Я ухватилась за ткань рубашки, комкая и сминая. Это были совсем другие чувства и ощущения: движения острые, смелые, резкие. Сложно вздохнуть и выдохнуть. Пошлые шлепки от обилия соков вгоняли в краску, но прекращать не хотелось. Наоборот, эта звериная похоть меня заводила.
— Ласкай себя, Яна, — велел Каминский, и я запустила пальчики между ног. На него смотрела, чувствовала, сжимала внутри и себя ублажала.
