Я умел завоевывать, ухаживать, готов очаровывать искренне и безвозмездно, без всяких «я тебе это, а ты мне то», но не в моих правилах покорять силой, ломать, гнуть, пока раком не встанет. Так с женщинами нельзя, меня батя так учил, царствие ему небесное.
Он был из хорошей семьи, но не такой богатой, как Нагорные. Но у него были честь, ум, достоинство. Мать выбрала его и заставила своего отца дать добро на свадьбу. Папа отделался малой кровью и принял фамилию Нагорный. Он не был настолько тщеславен и брутален, чтобы биться головой об стену: он просто хотел быть с любимой женщиной, пусть с дрянным характером, но лучшей.
Мама всегда говорила, что я похож на него не только внешне, но и внутренним содержанием. Я считал это комплиментом.
Я встал, смял пачку сигарет и выбросил. Потом поднял — зачем мусорить? Пошел к дому и выкинул в урну. Не знаю, что с этим всем делать. Наверное, просто жить. Голову в порядок привести, детей растить и воспитывать, сердце подлатать. Нет, его не разбивали, я сам его размазал, и оно потеряло всякую ценность.
Спал я плохо, проснулся рано, вчера выпил: вроде немного, но голова кирпичная. Пробежка не дала привычной утренней бодрости и заряда энергии на целый день. Негатив тоже при мне остался. Ночью уговорил себя, что все правильно, а утро оказалось совсем не мудренее вечера…
— Вставай, засоня, — в десять разбудил дочь. Дал поспать в выходной. Бессонница в этом доме только у меня. — Поедем сезон катания на коньках закрывать.
Ромку только заберем. Яна вчера сказала, что он у бабушки.
Елене Ивановне позвонить нужно, предупредить. Или все же бывшей жене?
Я достал телефон и тупо смотрел на экран, а видел только, как она одержимо висла на Каминском, жадно подставляя губы. Мобильный убрал.
Мы приехали к дому тещи. Получалось, что тоже бывшей. Что-то у меня проблемы с настоящим. Все в давно прошедшем времени окружало. Может, не все, но многое.
— Я за Ромчиком, — повернулся к дочери. Теперь она снова сидела исключительно на заднем сиденье: у нас снова абсолютное равенство у детей.
— Побудь в машине. Я быстро.
Николь кивнула и продолжила, зевая, на айпаде зависать в какой-то мультик. Они с братом начали смотреть аниме-сериал: ерунда, по-моему, но им нравилось.
Я позвонил в домофон и принялся ждать.
— Кто? — услышал голос тещи.
— Я.
— Кто я?
Ведь узнала же, но бурчит.
— Мирослав. Я за сыном.
Елена Ивановна открыла мне, хоть и нехотя. Я поднялся на этаж. Дверь была закрыта. Я только вздохнул. Мелкая месть тещи.
