Основательно оттраханная женщина.
— У тебя засос на шее, — равнодушным тон мне царапал горло. Блядь! Очередное подтверждение, что ее жизнь ушла в другое русло. Теперь понимал, почему Яна видеть меня не хотела, от подарков отказывалась, внимание пресекала. Невозможно смотреть на своего человека, который больше тебе не принадлежал. Не моя. Чужая. — Черт! — сигареты вчера выкинул и решил курить бросить. Руки ходуном ходили, занять чем-то хотелось.
Я спрятал их в карманы, сжал в кулаки и усилием воли унял дрожь. Да, я понял Яну.
Теперь по-настоящему понял. Лучше не видеть друг друга, пока окончательно не отболит и коркой не затянется. Именно так.
В понедельник утром мы завтракали втроем. Ромка не хотел идти в садик, капризничал и дул грибы. Не выспался, наверное. Николь тоже какая-то молчаливая.
— Ты сегодня к матери? — спросил, расправляясь с омлетом. Николь вяло пожала плечами, прежде чем спросить:
— Ты отвезешь?
— Ром, ты же просил яйца, — обратился к сыну, припарковав ее вопрос. — Почему не ешь? — ну взрослый, а размазал желток по всей скатерти.
— Не хочу в садик, там скучно.
Я вздохнул глубоко про себя. Началось в колхозе утро. Я их два дня выгуливал максимально — конечно, теперь везде будет скучно. Особенно с утра пораньше!
— Так, дети, — наградил каждого строгим взглядом, — давайте без нытья. Иначе в следующие выходные будем грустить дома. Неделю трудимся, в выходные гуляем.
— Я хочу трудиться! — ответственно заявил Рома. — Можно к тебе на работу?
— И я хочу на работу! — воскликнула Николь.
— Вместо школы.
Ей я просто ответил нет, а сыну:
— На работу, конечно, можно, только твоя мама мне голову оторвет. Ну и как мне жить без головы? — состроил гримасу.
Дети рассмеялись. Я отправил Ромку мыть руки, выходить уже нужно, и взглянул на дочь.
— Олег отвезет, если вы с матерью договаривались.
В их отношения я не лез, не контролировал, не вмешивался. Они сами договаривались, а водитель доставлял и забирал. Да и было это раза три, вроде. Я не мог оградить дочь от всякого дурного влияния: это то, что преследовало нас по жизни.
В школе, на улице, в телевизоре и интернете. И в семье. Такое тоже случалось.
Я пытался направлять Ники, но выводы она должна делать сама. Она уже понимала, что такое хорошо и что такое плохо. Лика — ее мать, и если она нужна моей дочери, то кто я такой, чтобы обрубить их общение полностью? А дальше: что вырастет, то вырастет. Мое же. В любом случае рядом буду — отец.
— Я хотела бы с тобой… — вздохнула.
