Небрежный, почти свободный пучок открывал длинную шею. Декольте было низким, но я не стала привычно прятать белесую полоску за подвесками или громоздкими колье. Я надела золотой чокер в тон туфлям.
— Тебе идет смокинг, — сделала комплимент своему спутнику, когда поднимались по ступеням в зал для почетных гостей. На входе стояли охрана и хостес с шампанским.
— Тебе идет быть без одежды, — буднично вернул комплимент Каминский.
— Да, — согласилась, — но без одежды еще прохладно, — слегка зевнула."
"Я кивала и здоровалась с многочисленными знакомыми и еще более многочисленными малознакомыми людьми.
Меня привыкли видеть в качестве супруги Мирослава Нагорного, поэтому сейчас я ловила удивленные и заинтригованные взгляды, как и мой спутник. С учетом, что я сама знакома с губернатором и не раз была на совместных мероприятиях, Артема Каминского я не знала. На него смотрели. Да и было, на что посмотреть.
В центре зала поднялась суета: мы подошли поближе. У рояля натянута красная лента, а рядом Мирослав, Владимир Каминский, чиновники, именитый директор театра, какая-то массовка за спинами и почему-то Соня Загоева.
Я помнила ее, естественно, хотя не видела давно. Тонкая, высокая, белокожая, с гладким пучком темных волос и плавной грацией балерины. Она вошла в девичью пору, а вечернее платье добавляло внешности некоторую взрослость. Но, по сути, совсем девочка, а рядом с высоким и крепким Мирославом — вообще ребенок.
Губернатор взял слово, но под аплодисменты быстро передал главному меценату города.
Теперь это звание официально перешло к моему бывшему мужу. Ему тоже шел смокинг, но это не новость для меня (сколько раз помогала ему надеть бабочку — не сосчитать), как и убранные назад волосы. Мирослав редко так укладывался — наверное, стилисты постарались. Он выглядел очень серьезным и собранным, только в глазах — скука и усталость. Явно не в восторге от миссии, на него наложенной.
— Добрый вечер, дамы и господа, — обвел взглядом зал. Я пригубила шампанского, держась за локоть Артема.
Мы с Мирославом встретились глазами. Они у нас обоих серые, только его темнее. Он мне приветственно кивнул. Я едва заметно отсалютовала бокалом. Мы ведь цивилизованные бывшие. — Рад, что под крышей этого храма искусства собралось столько достойных людей…
Еще несколько дежурных фраз, и ему протянули ножницы, чтобы разрезать ленту, тем более, уже прозвучал первый звонок. Мир взял их и поднял глаза. На меня поднял.
