Раньше он передал бы ножницы мне, а сейчас… Его бывшей-будущей я рядом не видела, но рядом восторженными девичьими глазами смотрела девочка Соня. Он протянул ножницы ей — она разрезала ленту. Вот так.
— Все нормально? — Артем бросил на меня выразительный взгляд. Я задумалась: всерьез ревновать к девочке мне было сложно, правда, сейчас возраст — это условность. Она молодая, тонкая и звонкая, а Мирослав мог быть тем самым принцем из грез, красивым, благородным, на дорогущем железном коне. В него можно влюбиться даже с разницей в двадцать лет.
Но Мир никогда не был падок на малолеток, особенно если они дети его сотрудников и друзей.
Хотела бы я, чтобы Мирослав бегал за мной, обивал пороги, задаривал подарками и уверял в своей любви? Эгоистичная часть меня — возможно, но мой бывший муж умел быть понятливым, и я ему за это благодарна. Теперь мне все это не нужно. Поздно. Мне нравилась моя жизнь сегодня!
— Нормально, — кокетливо коснулась его щеки ногтями. — Твой отец идет к нам, — заметила Каминского-старшего.
— Артем! — он был рад видеть сына. — Яночка… — удивлен, да. Глаза бегали и кого-то искали. Вероятно, думал, не испортит ли ему карьеру роман сына с бывшей женой Нагорного…
— Не беспокойтесь, — подала руку для поцелуя, — мы с мужем расстались мирно.
Артем усмехнулся, а его отец покраснел. Ну что же поделать: он зависим от Нагорных. От них многие зависели в этом городе.
— Третий звонок, — Артем пощекотал губами мое обнаженное плечо и повел ко входу к ложам.
— Сын… — услышала в спину. Артем не обернулся.
— Что у вас произошло? — спросила, когда помог мне устроиться в боковой ложе. Я достала бинокль, разглядывая гостей.
— Не твое дело, Яна.
Грубо. Как специалист, он порой использовал свое фирменное хамство, но это знак мне, что личное между нами закрыто. Я делилась с ним многим, но это входило в схему терапии. Меня ни в голову, ни в сердце Каминский не пускал.
— Возбудилась? — наклонился ко мне, шепча в ухо, обжигая дыханием кожу на шее.
Рука неожиданно легла мне между ног. Мы в ложе были не одни, поэтому я от неожиданности выронила бинокль.
— С чего я должна была возбудиться? — прошипела кошкой и скинула его руку.
— Тебе нравится пожестче, — уверенно заключил. — Не знала?
Я сглотнула. Меня не заводили грубость и хамство в принципе. Но меня заводили его грубость и хамство — это важное уточнение, но Артему об этом знать необязательно.
