— Я бил по левой руке, — произнес, когда крики стихли, превратившись в скулеж, — она никогда не сможет больше тебе служить. Отгрызи ее, и тогда я сохраню тебе жизнь. Плоть за плоть. Кровь за кровь.
Я поднялся, ожидая решения. Это очень сложный выбор, а человек устроен так, что практически никто не способен причинить себе боль умышленно. Но мы сегодня звери, а лисица могла отгрызть себе лапу, чтобы спастись из капкана.
— Я не могу! — крыса захныкал. — Не могу зубами. Дай мне пилу!
Артур подошел ко мне ближе и брезгливо сплюнул, осматривая трех мужчин.
— Слабаки, — презрительно скривился. Я повернулся, и мой кулак точно попал ему под челюсть. Самойлов упал и потерял сознание. У меня есть с ним личный резон потолковать, да и свидетели нам не нужны.
— Заканчивайте с ними, — снял кожаные перчатки, давая отмашку. Когда Артур очнулся, никого на складе не было. Все прибрали.
— У тебя рука тяжелая, — проговорил, ощупывая челюсть. — И голова болит.
— Прости, что соломку не подстелил, — взял стул и сел напротив.
— Артурио, мы же оба поняли, что с Петербургом нужно продолжать считаться? Или… — ножовка все еще была у меня руках. Молоток для него, это… слишком по-человечески, практически благо.
— Только не член! — рассмеялся Артур. — Я понял, Мирослав, — стал серьезным. — Думаю, — осмотрелся: следы крови сейчас смывали из шланга, — мы все поняли.
— Еще одно: моя бывшая жена под запретом.
Яна сейчас в некотором смысле в уязвимом положении: не моя жена, которая была под непреложной защитой.
Артур в курсе, что Яна много значила для меня, и мог попытаться использовать ее в своих целях. Самойлов в принципе опасный спутник, не должен он быть возле нормальной женщины. Он же псих, рациональный, расчетливый, но все-таки социопат. Я дорожил Яной всегда. Дорожил детьми. Моя семья максимально не вовлечена в бизнес семьи Нагорных. Потом, да. Ромка вырастет, и ему придется пройти нелегкий путь, но я постараюсь сделать так, чтобы будущее стало спокойным, а его руки никогда не окрасятся чужой кровью.
Но пока опасность могла подстерегать Яну. Я обязан ее уберечь. Артур мог только погубить ее.
— Какая именно? — Самойлов пытался выкобеливаться. Я резанул его по плечу, рассекая до крови, несмотря на одежду. — Да блядь! — выругался. — Что вы, Нагорные, такие резкие!
— Мы поняли друг друга? — сделал неглубокий порез, кровь заалела на ладони, и я протянул ему ее. Артур протянул свою. Я нанес ему такой же. Мы пожали руки.
