— Черт, я с детьми, — сжал кулак, раздумывая.
— Мир, ты нужен. Ты же знаешь.
Да, это так. Без меня эта акция будет бессмысленной. На часах пол-одиннадцатого, няню уже не вызвать. Да блин!
— Ники, — постучался к дочери, — помощь твоя нужна.
— Что, пап? — она уже лежала под одеялом, но я видел, что телефон светится под подушкой.
— Мне нужно отъехать на часик. Можно я Рому к тебе положу? — и подтолкнул сына вперед."
"— Ну папа! — скривилась, но позволила брату залезть на кровать.
— Я быстро. Ложитесь спать.
Завтра у нас насыщенный день.
Я переоделся в черную толстовку и такие же штаны, накинул кожаную куртку и схватил ключи от машины. Я знал, где меня ждали — заброшенный агрозавод в промышленной зоне. Дороги пустые, и доехать получилось быстро.
— Что тут у вас? — вошел в тускло освещенный пустой склад. Здесь было несколько наших ребят и три московских гастролера, которые решили мутить у нас воду. Дестабилизаторы, мать его, обстановки. Артур Самойлов тоже здесь.
Трое мужчин сидели, привязанные к стульям и порядком избитые.
Наши бойцы и сейчас старались над ними.
— Как Москва? — поинтересовался у Артура.
— Без осадков, — улыбнулся, потянув носом воздух. Да, пахло кровью.
Руслан стоял возле железной бочки, на которой лежали инструменты: молоток, пила, несколько ножей для разделки мяса. Никаких пистолетов, только холодное оружие. Меню сегодня абсолютно мясное.
Мы втроем совершенно равнодушно наблюдали за чужими страданиями, отражавшимися в глухих стонах или сдавленных криках.
Меня это не трогало, но и удовольствия от крови я не получал. Я не любил всего этого, но иногда невозможно без грубой силы.
Я подошел к Загоеву, взял в руки молоток и ножовку.
— Мир, может, мне? — тихо предложил Рус. Я взглядом показал, что больше не боялся запачкаться.
— Ну, здравствуй, крыса, — подошел к главному в этой троице. — Оскорбительная кличка, не находишь?
— Мы все поняли, — он выплюнул сгусток крови вместе с зубами. — Дайте нам уехать. Будем по бизнесу решать.
Мужики, — обвел всех взглядом, — мы же не звери.
— Не звери, — согласился я. — Водители наших фур тоже люди: с женами и детьми, а вы их убили. Плохо, очень плохо.
Я взвесил в руке молоток и ударил по пальцам. Один, два, три — методично и безжалостно, пока все пять не превратились в кровавое месиво. Ни одной кости, кисть потеряна. Мы со Святом оба прошли суровую школу жизни на улице — так нужно было, но мне это никогда не доставляло кровавой радости.
