Возможно, Рома будет и на ночь оставаться. Посмотрим, здесь много факторов: сомневаюсь, что Лике сильно уж нужен в доме чужой ребенок.
— Тебе нравится? — подтолкнула внутрь, и сын сразу побежал исследовать.
— Нлавится! — залез в вигвам. — Дома моя комната тоже нлавится, — услышала оттуда. Подошла, села на пол по-турецки.
— Сынок, — заглянула внутрь, — теперь мы будем жить здесь, а в свою комнату дома будешь приезжать…
— А папа с Николь тоже будут? — нахмурил темные бровки.
— Нет, — погладила по волосам, таким же, как у Мира.
— Они останутся в том доме.
— Почему? — сын не понимал, а я не успела объяснить — телефон начал звонить. Муж. Я поставила на беззвучный, но через час мобильный начал терять зарядку от количества звонков и СМС. Я его вырубила. Геолокация у меня отключена уже как несколько недель (Мирослав ею и так не интересовался — зачем? Со мной же и так все ясно…), поэтому можно спокойно готовить обед. Не хотелось возвращаться в особняк. И мужа видеть не хотелось.
— Рома, ручки мой, и будем курочку с макарошками есть, — накрыла на стол. Готовить хитрых блюд, как наша Марта, я не умела, но для нас сыном это и не нужно. Я и без фуа-гра прекрасно проживу, а он вообще макароны с сыром обожал.
Часам к трем я все-таки включила телефон и ошалела от количества пропущенных звонков и сообщений. Мне даже свекровь звонила! А сейчас, ровно в эту секунду, мама.
— Ну слава богу! — услышала родной голос. — Ты где, Яна? Мы тут с ума сходим… Дай мне телефон… — услышала взволнованный голос отца.
Господи, неужели всех подняли по тревоге?!
— Мам, все нормально. Пап, все хорошо. Мы с Ромой в порядке, просто…
— Что просто? Мирослав приезжал. Сначала звонил, потом тебя у меня искал. Яна, твой муж, кажется, не в себе…
— Да все нормально. Это он с непривычки.
— В смысле?
— Я решила, что нам действительно лучше… — папа слушал, нужно смягчить: он про наши проблемы не знал. — Разъехаться, — произнесла и… услышала характерный поворот ключа.
— Мама, прости, перезвоню."
"Медленно поднялась, пряча дрожащие руки в карманы, вышла в коридор, нервно покусывая щеку. Я забыла, что у Мирослава был ключ.
На пороге стоял Мир: волосы взлохмачены, глаза горели лихорадочной серой дымкой, на черной водолазке следы дождя.
— Почему ты без куртки? — за окном изрядно похолодало, а я слишком привыкла заботиться о муже.
— Яна… — и столько яростного облегчения в одном имени.
