— Я чуть с ума не сошел…
— Папа! — Рома тоже выскочил в коридор: в одной руке машинка, в другой — куриная ножка. Мир подхватил его и крепко прижал к себе, хаотично целуя.
— Привет, Ромчик. Привет, сынок.
— Пойдем, покажу мою новую комнату, — Рома потянул его вглубь квартиры.
Мирослав на мгновение замер, затем перевел на меня угрюмый взгляд. Я выдержала его: конец настал, причем далеко не сегодня, пора нам обоим это признать и принять.
— Как у вас вкусно пахнет, — Мирослав нарочито потянул носом. — Покормишь, жена? — надавил последним словом.
Я не ответила, но взяла тарелку:
— У нас без изысков, если что. Макароны и курица, устраивает? — у меня не было цели выводить Мирослава на конфликт. Я устала и хотела спокойно уйти. Без скандалов. Хочется есть, пусть ест и будет свободен.
— Мне нравится, если что, — повторил с сарказмом. Злился. С чего бы это?
Мужчины… Как же вы не любите менять привычный мир, правда, длится это, обычно, недолго. Потом еще спасибо скажет, что произнесла вслух то, о чем он мечтал.
Облегчила совесть. Ведь всегда можно сказать, что решение расстаться было моим.
— Это наш дом, — рассказывал Рома. — Мама сказала, что мы будем тут жить, а ты, пап, и Ники, не будете, — объяснял с детской непосредственностью. Рома услышал меня, но пока не понял, что это значит для него.
— Мама сказала, значит… — и снова свои грозовые глаза на меня поднял. — Поехали домой, — подхватил нашего сына.
Я не против, мне личные вещи нужно собрать.
— Мы на машине, поедем за тобой.
— Мы поедем все вместе, — и подошел максимально близко, обдавая остатками восточного шлейфа одеколона.
— Ты думаешь, я отпущу тебя с Ромкой? — и покачал головой.
Весь вечер Мир не отходил от сына, даже купал сам, затем читал и укладывал спать. Пускай, теперь, если он будет брать Рому на ночь, это станет привычным моционом. Я не рассматривала вариант, что муж мог отказаться и отделываться от сына исключительно алиментами. Бывшая будущая жена, надеюсь, не сможет настолько охмурить его, хотя… Мирослав одержим этой женщиной, поэтому готовой нужно быть ко всему.
А пока я достала два больших чемодана и паковала в них свою жизнь. Это только необходимые вещи, а еще обувь, сумки, верхняя одежда и куча всего, что накопилось за почти девять лет. У меня были драгоценности, некоторые весьма и весьма баснословной цены. Я не альтруистка и не гордая птица — ей ничего своего не оставлю. Хватит, дома и… моего мужа. Хотя, вполне вероятно, Лика считала, будто она просто вернула свое.
