У него очень интересный подход к науке. Его лекции и практикумы собирают аншлаг. Он опытный профайлер, и шепчутся, что работает с прокуратурой. Маньяков ловит.
— А их много сейчас в России?
— Кого? Профайлеров или маньяков?
— Маньяков.
Если честно, для меня серийные убийства — это истории из детства про Чикатило. Я настолько привыкла к безопасности в этом плане, что как-то расслабилась…
— Достаточно… — и улыбнулся. — Но в нашем городе, уверен, маньяков нет. Только психи, помешанные на расчлененке.
Ой, успокоил!
— Это хорошо, — демонстративно выдохнула.
— Я не против сходить на интересную лекцию.
Помню, была на одной со схожей темой, «почему люди совершают преступления», познавательно.
— Правильно, главное — не бояться экспериментальной психологии. Вы же, Яна Николаевна, не боитесь экспериментов?
Я боялась. Правда, боялась. Не мое это, но…
— Не боюсь, Сергей Павлович.
Ну что может случиться со мной на лекции у какого-то там психолога?
Глава 17
Яна
В лекционном зале собралось четыре группы третьекурсников, будущих психологов.
Помимо Сергея Павловича и меня было еще два профильных преподавателя. Я устроилась на первом ряду, максимально близко к спикеру. Сергей показал большой палец и улыбнулся, но сам занял место повыше.
Заведующий кафедрой психологии зашел вместе с высоким мужчиной, одетым с неброским шиком абсолютно уверенного в себе человека. Никаких костюмов, запонок с бриллиантами и начищенных до слепящего блеска ботинок. Практичный кэжуал. Можно было бы предположить, что мужчина просто не имел средств на костюмы от Бриони, но я лично знакома с его отцом… Этот имел: он кормился в кормушке Нагорных.
Стало даже интересно, что представлял собой старший сын губернатора.
— Уважаемые студенты и преподаватели, — заведующий кафедрой обвел аудиторию взглядом и невербально дал понять всем, кто продолжал шуметь, что взял их на карандаш, — сегодня лекцию читает доктор психологических наук, специалист в области экспериментальной психологии и психиатрии, практикующий врач Артем Владимирович Каминский.
Прошу, коллега, — передал слово мужчине, до этого молчаливо сканировавшему зал. В глазах нечитаемое выражение, на губах полуулыбка.
— Поскольку в детстве я страдал дислексией, то читать мы не будем, — показал, что никаких материалов в помощь он не принес, — мы будем разговаривать, — зал одобрительно загудел."
"Артем Владимирович умел увлечь аудиторию, даже я поддалась магии его голоса.
