С тех пор не выходит на связь.
Я нервно качаю головой.
— Ничего не спрашивай, — просит Светлана Степановна. — Просто доставь почтеннейшего профессора сюда, ладно?
Спустя пять минут я сажусь в автомобиль и завожу двигатель. День только начался, а мне уже хочется как можно скорее перемотать его в самый конец, где я справилась со всеми поставленными задачами, хорошо выступила, провела экскурсию по вечернему городу и отметила это дело в ресторане, заслужив похвалу и услышав какая я всё-таки умница. При лучшем раскладе ещё и получила премию.
Храм, который упоминала Светлана Степановна, находится в десяти километрах от университета. Я останавливаюсь в запрещённом для парковки месте в надежде на то, что поиски продлятся недолго. Набираю номер Генриха. Он, конечно же, не снимает трубку, чем значительно усложняет задачу.
Всё, что я могу делать, это бегать на каблуках по территории храма и останавливать проходящих мимо людей, спрашивая, не видели ли они низкого седовласого старичка в очках с толстой оправой?
Меня прошибает потом, когда я думаю о том, что Генриху могло стать плохо.
И он или потерял сознание, или отправился в больницу. Ректор этого не переживёт, конференция сорвётся, а мы попадём под горячую руку и получим выговор. О здоровье профессора, к собственному стыду, я думаю в самую последнюю очередь.
— Извините, вы не видели здесь пожилого немца?
Преградив дорогу молодому служителю храма, наконец слышу то, что хотела бы. Штоль здесь, общается со священником и рассматривает драгоценную икону, которая находится в небольшом закрытом для посторонних глаз помещении.
"
"Когда я наконец нахожу профессора, то готова его расцеловать. Он смотрит на часы, ударяет себя ладонью по лбу и искреннее просит прощения. Затем прощается со священником и торопливой, несвойственной пожилым людям походкой, направляется к автомобилю.
— Мероприятие уже началось? — озадаченно спрашивает Генрих по дороге. — Ох, как неудобно получилось!
Возможно, это мой косяк, что я не перепроверила все ли гости приземлились, всех ли забрали с аэропорта и ни у кого ли не перенесли рейс, а может и самого Генриха, который мог бы предупредить нас звонком, но, в силу возраста, попросту забыл.
В университет мы приезжаем с небольшим опозданием. Участники конференции сидят на своих местах, терпеливо ждут. Я мажу взглядом по залу, пробираюсь к первому ряду и наконец выдыхаю.
— Мне уже влетело, — шепчет Светлана Степановна. — Как всегда — ни за что.
