Онлайн-библиотека книг
Это воспоминание позволило ей вспомнить его странные глаза, его прямой нос и все линии лица, волосы, слегка прикрывающие уши, немного длинноватые, хотя это ему и шло…
Натаниель, Натаниель, где ты? Ответь мне, умоляла она, и концентрация ее мыслей была настолько велика, что она ощущала зуд в затылке, а письмо, которое она держала в руке, казалось ей тяжелым, как свинец. В голове у нее была пустота и мрак, тело было безжизненным…
И тут в прихожей зазвонил телефон.
Нет, нет, нет, нет!
Как она могла быть такой дурой!
Почему она не выдернула телефонный шнур?!
Медленно, с великим трудом, преодолевая физическую боль, она вернулась к действительности.
Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, она встала.
Звонила дама, которой нужна была мать Эллен. Записав номер телефона, Эллен положила трубку. И в ярости выдернула шнур.
Но она не могла начать сначала всю процедуру. Опустившись в прихожей на стул, она закрыла лицо дрожащими руками.
Она чувствовала такое разочарование, что ей хотелось плакать. «Прости меня, Натаниель, прости, я не знала, получится ли это у меня, но, во всяком случае, я зашла довольно далеко…»
И она заплакала навзрыд.
Слезы лились и лились, и она понимала, что плачет, в основном, от физической усталости. Она совершенно вымоталась, проводя этот эксперимент.
Прошло некоторое время, прежде чем она поняла, что не одна.
Неужели она еще и забыла закрыть входную дверь?
Вынув носовой платок, она вытерла глаза и высморкалась.
Какая досада! Ужасно досадно, когда тебя видят в таком состоянии! Сидеть в прихожей и рыдать!
— Извините, — всхлипнула она и подняла глаза. Хотя сама она полагала, что, кто бы это ни был, родители или посторонний человек, ему следовало вести себя тактичнее, а не просто стоять и пялиться на нее!
Это был молодой, совершенно незнакомый ей человек. Но какой симпатичный!
Одет он был очень просто, почти бедно.
— Что тебе нужно?
Сначала он просто посмотрел на нее с мягкой улыбкой, потом сказал:
— Я хочу, чтобы продолжала.
— Что продолжала? — растерянно спросила она. — Я не понимаю.
— Ты единственная, кто может помочь теперь Натаниелю.
