Немые вопли

— А как насчет моего дяди Манаса?

— Но ты ведь говорил, что в роду твоей матери не было подобных имен?

— Нет, в роду моей матери не было ничего подобного… — Натаниель стал чуточку серьезнее.

— Да, ведь твой род — это нечто особенное…

— Нечто? Ха! А их имена… Колгрим, Танкред, Тристан, Доминик, Виллему, Ульвхедин, Вендель, Шира, Хейке, Винга, Тула, Сага…

— Да уж, совершенно не библейские, — удивилась Эллен.

И они оба громко рассмеялись. Оба!

Но внизу уже была Норвегия…

— Эллен, мне нужно повидаться с матерью, она, конечно, не похожа на остальную семью, но я очень люблю ее.

— Да, конечно, я понимаю.

— Тогда давай договоримся так — ты доедешь поездом до Фагернеса, а я тебя там встречу.

Эллен вовсе не хотелось путешествовать одной, и она с некоторым страхом спросила:

— А может, вообще откажемся от наших планов?

— Ты хочешь этого?

— Нет, но…

— Неужели ты так и не решишься избавиться от собственных страхов и того кошмара, что мучает тебя?

И тут мужество совершенно покинуло ее.

— Но, Натаниель…

— Да?

— А ты хочешь вновь стать обычным человеком и потерять свою силу?

Натаниель страшно удивился:

— Нет, конечно, нет…

— Но ведь ты ненавидишь свою силу?

— И ненавижу, и люблю. Ты просто никогда не задумывалась над той радостью, что она может мне доставлять.

— Надеюсь, ты сохранишь свою силу. Ведь это одна из граней твоей личности. Он усмехнулся:

— Так вот в чем моя привлекательность? А без этой силы я ничто!

— Как ты может так говорить! — воскликнула Эллен и склонилась к сумке, чтобы скрыть румянец смущения на щеках.

И тут Натаниель воскликнул:

— Нет, больше я не могу ждать! Я хотел бы прочесть письмо, которое портье передал мне сегодня утром.

— Ну, конечно, прочти, — уязвленно ответила Эллен. — Я совсем не хотела тебе мешать.

— Просто я собирался прочесть его, когда останусь один…

— Так я мешала тебе все время? Извини! Я могу отвернуться к окну и постараться заснуть.

Натаниель не мог не заметить обиды в ее голосе.

— Эллен, неужели ты не знаешь, кто мне его отправил?

— Откуда мне об этом знать? Предполагаю, что это какая-нибудь хрупкая блондинка… Ах, нет!..

Как же она могла забыть? Это было ее собственное письмо, написанное после того, как он упрекнул ее в сухости и краткости.

— Дай его мне! — торопливо сказала она и взяла у него письмо. — Оно теперь не нужно.

Но реакция Натаниеля удивила ее.