Ненависть – плохой советчик

Он больше не мог слышать ни о чем, связанном с Таращенко, с Кокориным и всей этой дикой историей.

– Мне за нее страшно.

– Страшно-то почему? – не понял он. – Жалко, это я понимаю. Ты боишься, что парень использует ее в каких-то своих целях. Хотя мне эти цели, честно говоря, непонятны. Я бы предположил самое простое – молодые люди друг другу понравились. Так случается, знаешь ли.

– Ты же понимаешь, что Мазуров не мог влюбиться в Дашку с первого взгляда.

– Не понимаю. Почему он не мог влюбиться в молодую симпатичную девушку? Потому что она не писаная красавица? Так влюбляются не только в писаных красавиц.

Арсений прошел в ванную, включил воду. Мыл руки тщательно, а казалось, что они не отмываются.

– А страшно-то тебе почему? – выключив наконец воду, крикнул жене.

– Потому что ее сестру убили, – тихо ответила Лера.

Оказывается, она стояла рядом с дверью в ванную.

Жена повернулась, пошла в кухню и оттуда позвала:

Дожидаться, когда дети улягутся, Егор не стал. Сказал Раде, что болит голова, и закрылся в кабинете, растянувшись на диване.

Он не понимал, что происходит. Пытался сосредоточиться, проанализировать последние события, но мысли ускользали, уводили в сторону. На какие-то секунды показалось, что задремал, но провалиться в сон не удалось. Захотелось пройти в соседнюю комнату, сунуть руку в пиджак, подержать Ксанину заколку. Не рискнул.

Голоса домочадцев стихли. Он подумал, что надо наконец встать, принять душ, лечь нормально в постель, но не пошевелился.

– Егор! – тихо позвала Рада, стоя за закрытой дверью.

– Иди сюда! – так же тихо позвал он.

Рассказать ей правду?

Рассказать кому-то хотелось до смерти. Он не умел один справляться с трудностями. Ему было необходимо с кем-то посоветоваться. С кем-то очень близким, который поймет, бросится ему помогать. Сначала это были родители, потом тесть. Потом Ксана.

– Что с тобой? – Рада села рядом, он подвинулся, освобождая ей место.

– Давай померяем давление.

– У тебя неприятности?

– Все нормально.

Верхний свет он не зажег, горела только лампа на письменном столе. Лампа была итальянская, очень дорогая. Егор долго любовался ею, когда Рада ее купила.

В свете лампы Рада не казалась красивой, как не так давно в ресторане, на девичнике. Кудри затеняли лицо, делая его совсем простеньким, но от этого жена показалась ему более близкой.

– У тебя правда все нормально?

– Правда, – раздраженно бросил он.