Я выбежал на улицу, снова оказавшись под ледяным дождем, и, когда загрохотал гром, закричал – громко, яростно, так, что на шее натянулись жилы. А потом упал на мокрую лавку, уронив голову, и впервые за много лет плакал от отчаяния и тоски по любви, которой больше не было. Сегодня было можно – слезы легко принять за капли дождя.
Я никогда не думал, что любовь может так сильно ранить. И никогда не думал, что детская влюбленность в Дашу Сергееву станет настоящей любовью. Зато теперь точно знал, что боль – обратная сторона любви.
С трудом успокоившись, я пошел к своей машине, сел за руль, готовый сорваться в каждое мгновение, но вместо этого взял телефон оледеневшими пальцами и написал сообщение Савицкому. Спросил, пришла ли Дашка в себя и как себя чувствует. Влад ответил – не сразу, но все-таки написал, что она пришла в себя.
Я облегченно выдохнул.
«Что с ней было? Это опасно?» – спросил я.
«Информация – это деньги, Матвеев, не знал? – глумливо поинтересовался он. – Чем заплатишь?»
Мне хотелось покрыть его трехэтажным матом, но я сдержался.
«Чем надо?» – только и спросил я.
«Своей горячей любовью», – не переставал он.
«Я не по мальчикам».
«Не ко мне, идиот. К своей новой девушке. Надеюсь, с Каролиной ты начнешь встречаться сразу же. Без проволочек».
«Это твой способ унизить бывшую?» – поинтересовался я устало.
«Что, она уже рассказала? Надо же. И да, ты прав. Я хочу унизить эту стерву так, как она унижала меня, пока мы встречались. Будь с ней знойным мальчиком, песик. Я хочу, чтобы она чувствовала, что значит, когда с тобой встречаются ради забавы».
«Ты псих», – ответил я ему.
«Любовь, знаешь ли, сводит с ума. Хорошо исполняй свою роль. Иначе ты знаешь, что может произойти. А с Дарьей все нормально – простуда, высокая температура и нервный срыв», – ответил Савицкий.
Минут двадцать спустя, когда ливень внезапно прошел, оставив после себя радугу и золото, искрящееся в лужах, я увидел их – Дашку и Влада. Они медленно шли, и он заботливо поддерживал ее, а мне оставалось только скрипеть зубами.
То, что мою девушку касается какой-то мудак, бесило. Но я мог только смотреть на них. И не мог ничего сделать.
Она села в его машину, задержав взгляд на почти растворившейся радуге. И я до боли закусил губу.
Прости меня, моя девочка.
Я останусь твоим.
А ты будь счастливой.
Любовь готовит в бой снаряд.
Ломает стержень.
Удары сердца длиной в твой взгляд –
И я повержен.
Удары в сердце – переживу.
Тебя прикрою.
Я буду смелым – подобно льву.
