Прислонился к стене, закрыв глаза, и несколько раз ударил себя по груди кулаком.
Я это сделал. Я бросил ее. Защитил.
Спустя минуту или две Дашка пробежала мимо меня. Она не заметила меня, зато я отлично видел отчаяние, оставившее на ее хорошеньком лице свой след. Видел слезы, которых боялся. Видел потухший взгляд.
Это сводило с ума. Вонзало в грудь гвозди. И я сам себя хотел закидать камнями.
Она бежала изо всех сил – подозреваю, за мной, а я провожал ее взглядом. Ведь больше я ничего не мог сделать.
Вспоминал только, как вытирал ей слезы, как поправлял ей волосы, как целовал в последний раз. В какой-то момент я почти сломался – решил догнать ее и рассказать обо всем. Решил успокоить и сказать, что все хорошо. Что я решу любые проблемы.
Как сумасшедший я помчался за Дашкой. Едва не сбил кого-то в коридоре, слетел с лестницы, пересек вестибюль на первом этаже и увидел, как она выбегает на улицу. Я бросился следом, под стену ливня, сам не зная, что делаю, и пульс просто зашкаливал.
Я хотел догнать ее. Обнять. Успокоить. Попросить прощения.
Наконец сказать, что люблю ее.
Что все исправлю.
Я бежал за Дашкой под ледяным дождем и хлестким ветром, но она была слишком далеко – мчалась к парковке.
Яркая молния расчеркнула небо надвое – так, что казалось, оно сейчас расколется и точно рухнет на наши головы, обнажив далекие звезды.
– Даша! – в отчаянии крикнул я, но мой голос заглушил свирепый раскат грома.
Дашка остановилась вдруг – сначала я даже обрадовался, что она все же услышала меня.
А в следующее мгновение она рухнула на асфальт, и осталась лежать без единого движения.
Не помню точно, что я почувствовал в тот момент.
– Дашка! – сорвался с губ то ли шепот, то ли хрип.
Внутри все оцепенело от дикого страха, отчаяния, боли, но тело не останавливалось – я добежал до Даши и упал на колени рядом, пытаясь понять, что с ней. Дождь холодил кожу, заливал лицо, попадал в глаза, но мне было плевать. Первым делом проверил пульс на сонной артерии и дыхание.
Пульс был частым, а дыхание – горячим. Да и сама Дашка буквально горела – у нее явно была температура.
– Девочка, очнись, – хлопал я ее по щекам, уложив головой на колени. – Даша, слышишь меня? Открой глазки. Даша, Дашенька. Малышка, ну же!..
На раздражение кожных рецепторов она не реагировала, и я, бережно подхватив ее на руки, направился обратно к университету – нельзя было оставлять Дашку под холодным ливнем.
