Иди ко мне?
– Может быть, у меня больше нет настроя, – закапризничала я, чувствуя себя счастливой.
– Я его верну, – пообещал Даня, резким движением вырвал из моих рук футболку, прикрывающую грудь, и снова усадил меня к себе на колени, целуя все с той же щемящей хрупкой нежностью. Закрыв глаза, я видела, как оттаивают вмерзшие в тонкий хрустальный лед звезды, и таяла вместе с ними. Знакомый запах хвои опьянял. А прикосновения – подчиняли.
3.21
Прорычав что-то неразборчивое, Даня прижал меня спиной к прохладному стеклу окна – неожиданный, но приятный контраст с жаром, исходящим от его тела, пронзал насквозь, словно ток.
То ли из-за крепких объятий, то ли из-за огня, пылающего в нас, стало сложно дышать, и в перерывах между поцелуями я хватала воздух ртом. Теперь я не падала сквозь облака – я тонула. Тонула в человеке, от которого была без ума. И знала, что мы тонем вдвоем."
"Мы не могли остановиться – желание быть вместе было сильнее нас, и я не возражала, когда его пальцы расстегивали пуговицу на джинсах – сначала на моих, потом – на своих.
Остатки одежды только мешали.
Губы как шелк, руки словно крылья ангела, смешанное дыхание – будто одно на двоих. Приглушенные вскрики, мурашки вдоль позвоночника, влажные следы на теле от поцелуев. Мои пальцы переплетаются с его пальцами. И я наполняюсь его любовью. А его наполняю своей.
Никаких полумер – все по полной.
Прикосновения – смелые.
Поцелуи – глубокие.
Близость – настоящая.
Без фальши, смущения или сомнений.
И его имя – моя короткая молитва – то ли все еще в моих мыслях, то ли уже сказано вслух.
– Дань, – проговорила я, ловя воздух ртом.
– Что? – едва слышно спросил он.
– Я тебя люблю. – Эти слова дались легко и естественно.
– И я тебя, Даша. Очень, – прошептал он. – Прости, если будет больно.
А я только улыбнулась ему, обхватывая за шею и спину, чтобы он сильнее ко мне прижался.
Это была волшебная ночь – на наши лица падали отблески далеких огней с улицы, а пол слабо освещала серебряным светом луна, заглядывающая в окно.
И огонь внутри все горел. Мы ни на миг не оставляли друг друга, околдованные взаимной любовью. Мне казалось, что Вселенная – это я. Там, где меня касались руки Дани, загорались звезды и распускались прекрасными акварельными красками космические цветы.
Я выдохнула: «Даня», – в его губы в самый нужный момент, заставляя замереть.
– Девочка моя, – проговорил он с трудом, глядя мне в глаза. А я не отрывалась от него – смотрела как на чудо.
