Ненавистная жена

Хочешь, чтобы я рассказал о нем подробнее? Показал фотографии? Вот в этой папке, — он постучал пальцем, — его полное досье, ты можешь взять и ознакомиться. Узнать, с кем тебе предстоит жить.

— Нет, мне это неинтересно.

— И ты не хочешь на него посмотреть со стороны? Дочка, одно твое слово и ребята задержат Ярослава на выходе из имения. Он даже не узнает! А хочешь, я вас познакомлю?"

"Я старалась, но не смогла сдержать удивления.

— Павел Юрьевич, я ведь дала согласие, к чему эти разговоры? Я не знаю его, он не знает меня.

Вряд ли этот человек рад своему согласию, иначе бы не сидел здесь, сцепив руки в кулаки и подобравшись, словно бойцовский пес перед броском. Если вы думаете, что из вашей затеи получится счастливый брак… — Я выдохнула и постаралась взять себя в руки. — Я в это не верю. Но замуж выйду, как обещала, и вы дадите мне свободу.

Павел Юрьевич встал и посмотрел в окно — туда, где по аллейке его охрана провожала крепкого, высокого мужчину.

— Не я. Насколько твой муж захочет тебе ее дать.

***В следующие недели работа захватила с головой. Не имея другого выхода для внутренней энергии, я отдавалась ей с желанием и упорством, с которым привыкла подходить к любому делу. Уезжая из дома утром, возвращалась к темному вечеру, проводя много времени в офисе за рабочим столом. Я была программистом и, хочется верить, хорошим, насколько могла судить по тому, что клиенты оставались моими проектами довольны.

В нашей небольшой фирме «Ориентал-Плюс» работали два десятка человек — недостаточно много, чтобы браться за большие и дорогие проекты, но достаточно, чтобы конкурировать на среднем поле и заработать себе на жизнь.

К свадьбе не готовилась. Зачем, если и так все решено, а мое согласие — лишь сухая формальность, после которой, надеюсь, моя жизнь хоть немного изменится и станет свободнее. Я смела думать, что мне удастся договориться с будущем супругом о дистанции, которая подойдет нам обоим. Ведь если нет чувств, то значит, нет и привязанности, о которой стоит беспокоиться, не так ли?.

.

В конце концов, через время брак можно будет просто расторгнуть. А возможно даже сразу, как только Нине Георгиевне станет лучше, и я смогу уже сама о ней заботиться. А в то, что ей обязательно станет лучше, я заставляла себя верить. Иначе все теряло смысл — моя жизнь с отцом и навязанный брак. Но, главное, исчезала нить, которая еще хоть как-то связывала меня со всем логичным и правильным, что существовало в этом мире.