Ненавистная жена

— А теперь, Борзов, раз уж сбежал из больницы, и мы дома, скажи хоть, что сказал врач? Насчет «надолго привязан», зная тебя, я очень сомневаюсь.

Ярославу повезло в тот день, так мне объяснили. Сначала выстрел выдержало его тело, а потом — воля. Во время ранения его железная мускулатура, напряженная в момент попадания, подавила импульс и сдержала разрыв мышечных волокон. Но пуля, пройдя навылет через косую мышцу и задев внутренние органы, вызвала сильное кровотечение. И вот последнее оказалось сложно остановить. Как объяснил врач, чем сильнее мышцы снабжаются кровью, тем быстрее тело ее теряет в местах разрыва тканей.

— Сказал, что жить буду, — отвечает муж, нахмурившись. — Все остальное его не касается! Марин?

— Я еще ничего не сказала.

— Но подумала.

И когда мы научились читать мысль друг друга?

— Яр, если ты решишь остаться в спорте, я не стану тебя отговаривать. Это твой выбор.

— Но и в восторге не будешь?

— Не буду, — честно отвечаю.

"— Значит, мне не показалось, и ты за меня переживаешь, Королева? — вдруг на все тридцать два идеальных зуба скалится Борзов, притягивая меня назад. — Так что ты там сказала, когда я валялся, как тряпка, собираясь отдать Богу душу? Что я тебе не безразличен, и ты меня… любишь?

Невероятно. И как ему удается меня смутить? Я даже хмурюсь от неловкости и его прямолинейности, изображая амнезию.

— Когда? Не помню такого. Только не вздумай меня поднимать на руки! Эй, Борзов! Да ты с ума сошел! — Но сильные руки уже подняли меня и несут в нашу спальню.

И непонятно, к чему именно я отнесла последние слова, вот и Ярослав уточняет:

— Ты сейчас про что, Королева? Про то, чего нам хочется обоим?

— И про это тоже! Я видела, как ты на меня смотрел, жук! Нет, пока врач не скажет, что ты здоров и выдержишь нагрузки…

Но горячие губы Ярослава уже касаются моей шеи, и я замолкаю.

— К черту его! Я здоров! Только чужого разрешения нам в постели и не хватало! Маринка?

— У-м?

— Ну, скажи еще разок.

Не отстанет. Я уже поняла, что мне достался упрямец, каких поискать, и провожу ладонью по его щеке.

— Я люблю тебя, Ярослав. Очень!

— Вау.

— Но не надейся, что буду повторять это каждые пять минут!

***Уже поздним вечером, когда мы лежим в нашей спальне, уставшие от близости и одновременно согретые ею, Борзов о чем-то думает, уставившись на темные тени под потолком.