Ненавистная жена

***В день, когда наступает момент родов, я с утра не могу найти себе место, обходя дом по самым дальним закоулкам, не в силах погасить растущую во мне тревогу и беспокойство.

Уже тысячу раз я повторила себе, что прошлый раз не повторится и что обязательно все будет хорошо, но в тысячу первый раз страх вновь обдает душу холодом, вгоняя меня в панику.

Пожалуйста, соберись, Марина. Ты сильная, ты справишься.

Но вместо того, чтобы перестать ходить и успокоиться, я несу какую-то ерунду.

Хорошо, что Борзов стоически меня терпит.

— Я стала такая большая и неповоротливая. Надеюсь, я не придавлю ребенка во время родов?

— Не придумывай. Да где ты большая?

— Везде, будто сам не видишь.

— Нет, не вижу. Сзади так вообще и не скажешь…

— Что не скажешь? Что я огромная?

— Что ты в положении, — выкручивается Борзов.

— И капризная, да?

— Нет. Никогда не была.

— Мнительная?

— Есть немного. Особенно сегодня.

— Ну вот, видишь! Я так и знала, что со мной что-то не так!

— Марин, нам надо ехать.

— Все время?

— Ну, конечно. Мы же договорились.

— Я не переживу, Яр, если ты грохнешься в обморок в самый ответственный момент!"

"— Я?! — Борзов так натурально изумляется, что я начинаю сомневаться. — Х-ха! Да никогда!

Но когда мы оказываемся в больнице, и на пределе схваток меня ведут в родильный зал, потому что лежать и сидеть я отказываюсь, уверенности в лице Ярослава становится меньше.

— Марин, а может обезболить как-то?

— Нет, я хочу сама все контролировать.

— Но тебе же больно!

— Очень! Но так и должно быть!

— Не понимаю, почему ребенка нельзя оттуда, э-м, просто достать?! Обязательно все это чувствовать?

— Можно, но в вашем случае не нужно, — вмешивается врач, посмеиваясь то ли над Ярославом, а то ли над нами обоими. — Все прекрасно проходит у вашей жены, поверьте моему опыту и не волнуйтесь! — успокаивает мужа. Но где там.

— Прекрасно? Да она умирает, посмотрите! Марина, если с тобой что-то случится, то я тоже…

— А-а-а….

— Молодой человек, никаких подвигов в родильном зале! Если вам дурно, то лучше выйти.

— Нет, я в порядке! Марин, я здесь!

Теплые, крепкие пальцы Борзова сжимают мою руку, и только ради него я выдыхаю стон беззвучно.

Когда в ослепленном лампами помещении слышится первый звонкий крик малышки, то даже не знаю, кому становится легче — мне или мужу.