Онлайн-библиотека книг
Коротко, но невесело хохотнув, Игорь включил зажигание, обернулся и сплюнул в открытое окно «Мерседеса»:
— Твою мать! Ты видел, Ярый? Они бы еще тебя на стояк проверили, прежде чем пустить в спальню к дочурке Босса. Идиоты! Отобрали у меня пачку сигарет! И что я должен теперь курить? Их долбанные правила?"
"Я бы уже ничему не удивился. Отвернувшись от друга, посмотрел в лобовое окно на центральный вход в дом, к которому вела подъездная аллея.
— Заткнись, Серов, и поехали. Сейчас сам у Корнеева все спросишь.
Игорь рассмеялся, а вот мне юморить давно не хотелось. И чем ближе я приближался к своему будущему, тем мрачнее становился. Тип, который здесь жил, наверняка знал цену предательству и жизням своих близких, иначе бы не дожил до седых волос. Он не доверял никому и в какой-то мере я его понимал.
— Шутишь, Ярослав? Ну, уж нет. Я еще пожить хочу!
***Павел Юрьевич ждал меня в красивом холле вместе с женой — немолодой брюнеткой, худой как щепка, о которой я только слышал, но никогда раньше не видел сам.
А вот она улыбнулась. Правда, очень сдержанно и натянуто, словно отдала дань гостеприимству. Попросила мужа проводить жениха к их дочери. Так и сказала: «Паша, проводи Ярослава к нашей дочери», а я сделал вид, что меня это не удивило.
Надеюсь, я скоро пойму, в какую игру они играют, и выберусь из нее без потерь. А сейчас ответил, что, конечно же, мать твою, буду счастлив увидеть свою невесту.
Иначе какого черта здесь делаю?
***Как только мне исполнилось восемнадцать лет, женщины всегда смотрели на меня с желанием. А если не с желанием, то уж по крайней мере с любопытством. Я очень рано успел узнать их сучью натуру, чтобы уметь читать по глазам, что именно в них отражалось при взгляде на меня.
Чаще всего я видел предложение. Иногда неприкрытое вожделение, восхищение, ревность… страх. Не помнил ни одной, кого бы я захотел, а она отказала.
Даже брака с дочерью самого Корнеева.
Надеюсь моя будущая жена это сразу поймет. А если нет, то придется ей дать понять, кто хозяин положения в семье и за кем первое и последнее слово.
