Ненавистная жена

Гостиная переходила в небольшую нишу, из которой вели две двери. Я подошел к одной из них и толкнул. Качнул головой, указывая на комнату.

— Вот это — моя спальня.

— А где моя?

— Здесь.

Губы Мыши дрогнули и вновь упрямо поджались. Она прижала к себе сумочку и нахмурилась:

— Я не буду спать с тобой! — решительно заявила, как будто я, твою мать, стою здесь и слюни пускаю на ее худосочное тело! — И не мечтай, Борзов! Я тебя не знаю, а то, что вижу, мне не нравится!

— Все сказала?

— Все, — даже кивок у нее вышел упертый и решительный.

И взгляд такой, что и не усомнишься: не будет.

Значит не нравлюсь? Всем бабам нравлюсь, а бледной Мыши нет?

Я повернулся к «жене» и сунул руки в карманы."

"— Кстати, о птичках… — заметил, без интереса ее оглядывая. — Запомни, я не сплю с холодными бабами, похожими на манекенов. У меня с юности антипатия ко всему неживому. И я всегда найду, кого трахнуть, так что можешь быть спокойна за свою добродетель. Считай, что эта спальня — мое к тебе проявление доброты, раз уж так случилось, что ты моя жена.

В отличии от соседней спальни, в которой буду жить я, здесь есть ванная комната и гардеробная. Но если ты не согласна с моим предложением, я не настаиваю. Можешь занять соседнюю, мне все равно.

— Нет! Я… я согласна на эту!

Вот так-то лучше. А то строит тут из себя, понимаешь ли.

— А ключ? Ты дашь мне ключ от комнаты? — спросила.

Я даже поперхнулся. В этом доме всего две комнаты запирались на замки, и моя спальня — одна из них.

Мне не хотелось, чтобы Анжелка совала нос в мои дела. И Мышь, гляди-ка, заметила.

— Собираешься от меня запираться? Думаешь, я буду рваться к тебе?

Мышь вернула мне равнодушный взгляд сторицей. Поправив очки, опустила голову и отвернулась к комнате.

— Я не интересую тебя, ты сам это сказал. Но я часто работаю по ночам. Не хочу, чтобы мне мешали. Я люблю тишину.

Твою мать! Значит, я уже помеха? Эдак она мне на голову сядет в собственном доме!

Не знаю, чем закончится завтрашний день, но за сегодня я уже порядком от нее устал.

Дать ключ ничего не стоило, но из упрямства бросил сквозь зубы:

— Нет, не дам. Она должна быть открыта, но заходить к тебе не стану. И показывать, что тут и где — тоже. Разберешься. Входи!

Она переступила порог и вошла в спальню. Поправила растерянно волосы. Пахло от нее приятно, и я невольно, вслед за едва уловимым шлейфом аромата, проследил за ней взглядом. Посмотрел на ровную спину и красивую шею.