Ненавистная жена

Хватит с нее и этого!

— Приехали, молодые! А вот и дворец услады! Ну, горячей вам ночки, Борзовы, и пуховых простыней. Совет да любовь! Говорят, после первой брачной ночи рождаются самые крепкие дети! Так вот, Марина, я хочу пожелать, чтобы у вас с Ярославом…

Игорек тормозит у моего дома, подъехав к самым воротам и начинает пороть чушь. Приходится его остановить.

— Заткнись, Серов! Лучше не искушай удачу, пока она еще при тебе!

Я открываю дверь и выхожу из «Мерседеса». Тут же прикуриваю сигарету, и только когда делаю пару затяжек, обернувшись, подаю новобрачной руку.

— Выходи, приехали. Теперь твой дом здесь."

"Мышь взглядывает сначала на дом, потом на меня и, помедлив, выходит из машины сама, проигнорировав мое предложение. Оправляет платье, потянувшись за сумочкой.

Она стоит в шаге, и я отбрасываю сигарету прочь.

— Пойдем, будешь привыкать. Я передам твоему отцу, чтобы завтра тебе привезли самые необходимые вещи. Остальное придется просить у меня.

С этого дня и всегда, поняла?

Не знаю насчет последнего — поняла ли, но услышала точно. Спорить не стала, хотя я и ожидал. Взглянула колко и вошла в ворота, когда я отпер перед ней кованую калитку, пропуская вперед. Но от волнения побелела и губы сжала. Взглянула вокруг тоскливо и продолжила путь по широкой дорожке, обсаженной можжевельником, к крыльцу.

Я только на ноги засмотрелся — ладные они у нее, щиколотки стройные, хоть и Мышь.

Сзади мигнул фарами и подъехал ближе белый «Ниссан», который всю дорогу держался позади.

Из него вышел парень. Я сразу узнал его, видел раньше в кабинете Босса и сегодня в личной охране, поэтому не удивился, что он сопровождает нас.

— Борзов? — окликнул меня. — На пару слов тебя задержу.

— Слушаю, — я повернулся на голос. — Ты тот самый охранник? Макар, если не ошибаюсь? Я в курсе насчет тебя. Можешь уезжать. В моем доме моя жена будет в безопасности.

Угрюмый здоровяк оказался ростом почти с меня, правда, на пару лет старше.

Он подошел ближе, чем принято, и я напрягся. Реакция сработала моментально, и мой согнутый кулак уперся ему в грудь. Пока еще предостерегающе.

— Стоять! — я нахмурил брови. — Какого рожна? Нарываешься, парень?

Он нарывался, да еще как, потому что процедил сквозь зубы:

— Слушай ты, преемник! Еще раз посадишь Марину грубо в машину — переломаю руки. Понял? Дважды я не предупреждаю.

Что? Я опешил, но развернулся сильнее.