(ненавижу) люблю тебя! (СИ)

А я провожаю взглядом сладкую парочку. Они смеются, танцуют и ходят по залу. Общаются с другими гостями, знакомятся. Огонь, тлеющий в моей груди, заставлял мои щёки гореть. Чтобы хоть как-то охладиться перед ужином я иду в уборную. Странно, но меня отпускают одну.

Я мою липкие от пота руки и смотрю через зеркало прямо себе в глаза. Успокойся, Женя! Остынь! Он не стоит моих нервов, я знаю. И у меня нет на него никаких прав, но сердце, глупое сердце, всё равно глухо стучит в груди.

Дверь открывается и в комнату вплывает Вероника.

Ну только её мне не хватает! Я делаю вид, что не знаю её, и вообще мне плевать. Беру полотенце и вытираю руки. Делать мне здесь больше нечего, но я не успеваю выйти, как очаровательная стерва брызгает мне на платье водой.

Я смотрю на некрасивые брызги, кожей живота чувствую влагу и злюсь.

— Прости. — она мило улыбается и делает бровки домиком — Я не хотела. Ты такая грубая! Это правда, что ты та самая нищенка, что из жалости взяли к себе Золотовы?

Мне хочется взять её за волосы и долго таскать по всему туалету, но я просто не могу сказать ни слова.

Только хлопаю глазами. Она усмехается и наклоняет голову, готовится ещё раз плюнуть ядом, кобра очкастая.

Чтобы избежать убийства, я выскакиваю из туалета. Теперь во мне клокочет настоящий вулкан. Я с кем-то сталкиваюсь, поднимаю голову и вижу Сашу. Он спокойно ждёт свою спутницу.

Я отталкиваю его руки, придерживающие меня и мчусь в общий зал. Мне очень хочется уйти. Просто всё бросить и уйти. Но впереди ужин и аукцион.

Вероника насмешливо улыбается мне каждый раз, когда мы оказываемся в одной плоскости. За ужином Золотов старший каким-то образом умудрился посадить нас всех вместе за один столик. Стерва щебечет, Саша сидит рядом и улыбается, глядя ей в глаза. А Алла Альбертовна отпускает завуалированные намёки. Мне кусок в горло не лезет, хотя блюда выглядят очень красиво. Я ем через силу и в разговоре не участвую, пока меня в него не втягивают напрямую.

— А ты, Женя, чем планируешь заняться после окончания школы? — спрашивает меня Вероника.

Она, как и Саша собирается идти учиться на фармацевта. Я смотрю на опекунов, но они молчат. Мы ещё не обсуждали моё будущее. Промолчать — значит выставить себя дурой.

— Пока не знаю. В детстве я хотела стать учителем.

За столом все засмеялись, а я не понимаю, что такого смешного я сказала? Профессия учителя мне всегда казалась интересной и достойной.

— Рождённый ползать, летать даже в мечтах не может.