(ненавижу) люблю тебя! (СИ)

Здесь Женя права, нашу семью можно назвать семьёй лишь с большой-большой натяжкой. Телефон завибрировал в кармане. Я потянулся к нему, перетерпел несколько секунд боли, и наконец достал. А вот и семья, легка на помине.

— Какие у тебя травмы, Александр?

В голосе отца не было ни капли беспокойства. Только собранность и деловая хватка.

— Грудь, живот, несколько синяков.

— Езжай в больницу. Обязательно сделай обследование. Потом ко мне в офис.

Отец отсоединился. Сирены выли уже близко. Наряд МЧС, две скорых помощи, ДПС.

Вот и весь почётный кортеж. Меня быстро выковыряли из жестяной банки. На моего товарища по несчастью пришлось потратить больше времени. Фельдшер быстро меня осмотрел, и принял решение везти в больницу. Сотрудник полиции поморщился, словно ему лимон подсунули вместо конфеты, но возражать не стал. Если у меня внутреннее кровотечение или разрыв органа, и я умру, оформляя бумажки, то вряд ли он останется при погонах.

Второго водителя наконец достали, у него сломана нога и рука, они покоились в лубках, а в остальном сильных повреждений я на нём не заметил.

Зла на него я не держал, хоть он и спровоцировал аварию.

В больнице выяснилось, что мои синяки — это просто синяки. И я легко отделался. Инспектор поджидал меня у палаты приёмного покоя. Водителя внедорожника забрали на операцию, поэтому он был сейчас не доступен. Полицейский очень обрадовался, увидав меня, но тут же постарался придать своему лицу строгости.

— Ну что, Золотов Александр Михайлович, нарушаем?

Я поднял бровь, удивляясь не его осведомлённости, а его уверенности в моём нарушении.

— Вот только не надо этих удивлённых взглядов, на этом шоссе очень много камер наблюдения. Я уже отследил весь ваш путь, на последнем отрезке вы ехали со скоростью сто тридцать девять километров в час, что на двадцать девять километров больше разрешённого.

— Признаю, нарушил. Но в аварии нет моей вины. Это вы, я надеюсь, рассмотрели по камерам?

— А если второй хлопец не согласится? Как решать будешь? Не простой парень попался.

— Ну не решу, так адвоката подключу. — пожал плечами я.

Меня сейчас не интересовали такие мелочи, все живы и почти здоровы. Сейчас нужно ехать к отцу. И это меня напрягает гораздо больше. Для него нет такого понятия как человеческий фактор или невнимательность. Мне придётся объяснить ему как я попал в аварию, и сделать это будет очень сложно. Не могу же я ему сказать, что думал о своей названной сестре? Меня мучает вожделение. И я никак не могу обуздать его.