(ненавижу) люблю тебя! (СИ)

— В школу будешь ездить как раньше с водителем. Я передам твоему тьютору, что тебе не хватает острых ощущений. Хотя он наверняка и сам сможет ознакомиться с этой информацией. Новость уже появилась в онлайн журналах.

Отец не стал объяснять мне как важно сейчас сохранить «лицо» нашей семьи. Но зато подробно проинструктировал как отвечать, если со мной свяжутся представители прессы. Даже дал бумагу с инструкцией. Я внимательно прочитал, выудив для себя главное — при звонке журналистов мне нужно положить трубку и немедленно сообщить об этом звонке директору по маркетингу.

Я понимал, как это важно, и не спорил.

Домой я возвращался с одной единственной мыслью: нужно намазать синяки мазью и лечь спать. Но отдохнуть мне не удалось.

Не успел я вернуться из офиса отца, как услышал за дверью Жени голоса и понятную возню. Впервые моя кровь закипела и появился стук в ушах. Значит вот так. Я был прав. Неужели Жене и вправду все равно с кем быть?

Я резко открыл дверь, к счастью она не была закрыта, иначе пришлось бы выбить ее.

Женя лежала на кровати, а на ней этот придурок, которого она считает своим парнем. Когда я читал по ночам их переписки, мне хотелось ворваться к ней в комнату и отобрать телефон. Эти намёки, смайлы, а иногда и откровенные предложения. Со стороны казалось, что, Женя ничего не понимает, а может она просто играла? Подогревала интерес?

— Ты кто такой? И что здесь делаешь? — прорычал я.

Хотя прекрасно знал кто он такой и догадывался зачем здесь этот пижон.

Сейчас в её глазах не было томной поволоки и согласия, она явно боялась. Мудак раздосадован, но слишком растерян.

— Эй… какого… Отпусти! — противно заверещал он.

Женя молча наблюдала за нами. Придурок понял, что поддержки ждать ему не откуда и поумерил пыл. Я не стал вызывать охрану, чтобы не позорить сестру. Сам вывел его из дома, вытолкнув за дверь.

— Чтобы я тебя больше не видел рядом со своей сестрой!

Слушать, что ответил мне придурок я не стал. Плевать на него.

Сейчас у меня другие заботы. Женя растерянно стояла у двери. Она поправила покрывало, привела себя в порядок, но горящий румянец на щеках напоминал о произошедшем.

— Ты перепутала наш дом с публичным?

Возможно мне не стоит быть таким резким, и совершенно не нужно так нависать над ней, придавливая к полу взглядом. Наверно это лишнее, но в груди полыхало ледяное пламя. Жуткий коктейль злобы, раздражения и гнева. Ревность душила меня, держа за горло.