Ненавижу любить тебя

– К нему можно?

– Ненадолго. – Врач снова посмотрел на меня, потом на молчавшую всё это время Олю. – Сейчас ему нужен покой. – Взгляд на нас обеих. – Повторяю: ненадолго и по одной.

Оля посмотрела на врача, потом на меня. В её глазах стояли слёзы, которых не было ещё минуту назад, я могла в этом поклясться.

– Простите. – В голосе тоже слышались слёзы.

Она всё ещё держала в руке телефон и вместо того, чтобы вперёд меня пойти к палате, стояла не двигаясь.

– Простите, – повторила она, – мне надо идти.

Ничего не объясняя, она развернулась и пошла к лифтам.

– Тогда проходите вы, – вернул меня в реальность врач. – Если, конечно, не передумали.

– Не передумала.

Подошла к двери и помедлила. Но только потому, что изнутри поднялись страх и волнение. Я не передумала. И не передумаю. Я уже давно не семнадцатилетняя девчонка. Хотя именно ею я себя и чувствовала – неуверенной семнадцатилетней девчонкой, которая собиралась признаться в любви самому классному мальчику школы.

* * *Кирилл полулежал, откинувшись на подушку. Пока я шла к нему, молча смотрел на меня тяжёлым мрачным взглядом.

Я присела рядом с ним. Он молчал, я тоже. Сжимала измятые ленты-ручки пакета и жадно рассматривала лицо Кира.

– Ты всех напугал, – наконец сказала тихо.

Он помрачнел ещё сильнее. Глаза блеснули сталью с зеленоватым отливом, на скулах появились и исчезли желваки.

– Зачем пришла?

– Беспокоилась за тебя.

Вздохнула. От него так и веяло холодом, и я не решалась нарушить выстроенные им невидимые границы. Через одеяло чувствовала его бедро, ладонь его была в нескольких десятках сантиметров от моей, на лоб падали светлые волосы, и я могла бы убрать их, могла бы коснуться его лица, его щетины, но не решалась.

– Нет, на шоу зачем пришла?

Он сканировал меня взглядом. Едва не сказала, что хотела посмотреть его выступление. Не сказала, потому что это было неправдой.

– Хотела кинуть кое-что на лёд.

Его губы искривились. Казалось, пакет в моих руках он заметил только что, хотя уверена, это было не так. В глазах читалась враждебность. Пару секунд он смотрел на пакет, но спросить, что в нём, он так и не спросил.

Я подтянула пакет выше, раскрыла. В тишине громко зашуршала бумага, а Кирилл всё молчал.

– Вот. – Достала плюшевого ослика и посадила на тумбочку рядом с Киром.

– И что это значит? – сухо осведомился он, не прикасаясь к игрушке.

Я не ответила.