Ненавижу любить тебя

Я как раз показывала покупательнице миски для собак, когда он остановился возле стеллажа.

– Берите эту, – показал девушке на большую чёрную с серебристым рисунком. – Розовая, как по мне, фуфло.

Вообще-то фирма, производящая «фуфло», как он выразился, доплачивала нам за продвижение своего товара. Я зло посмотрела на Кира. Девушка улыбнулась.

– Спасибо, – разулыбалась она. Видимо, узнала Сафронова и вспыхнула.

Само собой, взяла ту, что посоветовал он, и, ещё раз улыбнувшись, пошла к кассам.

Кирилл подошёл ближе.

– Я никуда с тобой не поеду, – сказала резко.

– Поедешь, – сказал коротко, перешибая этим мои слова.

Из-за стеллажа выплыла старшая продавщица. Я терпеть не могла эту грымзу, но сейчас была ей рада. Временами создавалось ощущение, что ловить нас на косяках доставляет ей удовольствие. Любая оплошность приводила к штрафам, а старшая так и расцветала, словно высаженный на навозе репей.

Пристально, крысьим взглядом она посмотрела сперва на меня, затем на Кира.

– Карина, в зале много покупателей. Это твой знакомый?

– Карина уезжает, – безапелляционно заявил Сафронов.

– У Карины рабочий день. Личные проблемы она будет решать после его окончания. – И уже мне: – Жду тебя в кабинете через десять минут.

– Карина уезжает, – повторил Сафронов. – Я разве не ясно сказал, – взгляд на бейдж, – Людмила? Ваш кабинет подождёт. И вы тоже.

В другой раз я бы посмеялась над выражением её лица. Но было не до смеха.

– Сафронов, я тебе всё сказала.

Хотела уйти, но его пальцы сомкнулись на локте железной хваткой.

– Где ты переодеваешься? – Он посмотрел в сторону служебного помещения.

Больше не обращая внимания на старшую, подволок меня к двери и вошёл со мной. Переодеться не дал – забрал сумку, вещи и вывел, несмотря на возражения. Уверена, если бы народа в зале не было, старшая принялась бы брызгать слюной. Но так только посмотрела зло. Возможно, пока я была в подсобке, ей доложили, кто такой Кирилл, и она решила попридержать коней.

* * *– Я не поеду! – уперлась возле машины.

Он просто втолкнул меня в салон, сам сел за руль и заблокировал двери.

До сих пор я не понимала, что делать. И он, чёрт подери, был прав. Только всё моё существо противилось тому, что должно было случиться дальше.

До клиники мы ехали молча. Я пялилась в лобовое стекло и порой чувствовала на себе взгляд Сафронова. Посмотрела на него только один раз: напряжённые скулы, сжатые челюсти.