Ненавижу любить тебя

Вначале мимолётно, потом взяла миску и, продолжая взбивать омлет, встала лицом. Но в глаза мне так и не смотрела.

Я поднялся и подошёл к ней. Забрал из рук венчик, долбаную миску и отставил в сторону.

– Что случилось? – снова спросил, заставив её поднять голову.

– Ничего, – вздохнула она.

Потянулась ко мне и обняла. Снова вздохнула.

– Кари…

– Ничего, – повторила тихо, почти по слогам.

Я только сильнее напрягся. Под женским «ничего» может подразумеваться что угодно. Это я усёк давно. За последние несколько дней Карина прислала мне только одну фотографию.

Ни дурацких подсвечников с вопросом «какие лучше», ни цветных шариков. Сперва думал, что поняла наконец – срать я хотел и на шарики, и на подсвечники. До чего мне дела нет, так это до того, розовые розочки будут на торте или красные. Хоть ядрёно-жёлтые. Но сейчас, смотря на неё, стал подозревать, что дело в другом.

– Говори, – сказал спокойно, но так, чтобы поняла: отмолчаться не выйдет.

Каринка тихо вздохнула. Отвела взгляд.

– У меня кровотечение было.

Что у неё было?! Меня как под коленями хлыстом полоснули. Смотрел на неё, понятия не имея, что ответить. И ждал. Она подняла голову уже сама.

– Всё в порядке, Кир. Врачи сказали, что опасности нет.

Я всматривался в её бледное лицо. Под глазами круги, губы искусаны. Да чёрт возьми! Обуяла такая злость, что едва сдержался, чтобы не смахнуть на хрен салатник. У неё было кровотечение, а она, мать её, с этими яйцами!

– Почему не сказала?

Голос сел. На грудь будто положили тяжёлую плиту.

– Потому что ничего страшного не случилось. Такое иногда бывает. Сказала бы тебе, и что?

– Я бы прилетел.

– Вот поэтому и не сказала.

Она взялась за старое. Стук венчика бил по мозгам. Её пальцы сжимались вокруг ручки, тонкое запястье ритмично двигалось, жижа в миске плескалась.

У неё было кровотечение. Кровотечение, кровотечение, кровотечение!

Встал сзади и положил руку на живот. Она замерла на пару секунд и снова принялась взбивать омлет. Потом молча вылила всё в сковородку, поставила миску в раковину и добавила в жижу сыр.

Я свирепел сильнее и сильнее. Не выдержал, захлопнул сковородку крышкой и крутанул Каринку. Всмотрелся в глаза.

– Ты должна была мне сказать. Должна была позвонить.

– Успокойся. – Она положила прохладные ладошки поверх моих рук. – Пожалуйста, Кир, успокойся. Лучше… – Опять прижалась ко мне. – Обними меня. От того, что ты злишься, ничего не поменяется. А если ты меня обнимешь, мне будет хорошо.

Я обнял. Поцеловал в волосы.