Ненавижу. Скучаю. Люблю

Говорят же, если находишь своего человека, рядом с ним ощущаешь комфорт и умиротворённость. Покой. Вот и Антону с Юлей было настолько спокойно, что не грех заснуть, уткнувшись носом ей в плечо или макушку.

— Мне тоже, — прошептала Снегирева, явно смущаясь. Голосок у нее дрогнул, а сама она, чуть повернулась, положила голову на грудь Левакову, а ладонь ее коснулась области сердца.

Антон моментально ощутил, как пульс залился кипятком, а уж внизу живота вообще творились небывалые вещи, от которых в глазах начало искрить.

Тут бы отвлечься, конечно, да только как отвлечёшься, когда рядом она, ее запах, и губы… Господи! Какие все-таки магнетически притягательные губы у Юли, так бы и впиться, сминать жадно, до последнего стона.

— Включаешь? — спросила Снегирева, врываясь в мысли Левакова. Он вздохнул, сжал крепче пульт и щелкнул кнопку, в надежде, что хоть это поможет не сходить с ума от жарких желаний.

Фильм оказался не просто интересным, но и тяжелым в какой-то степени. Обычно Антон не любил тюремные истории, а тут прям, проникся, ведь еще и на реальных событиях.

Сложно представить, как кто-то вообще смог пережить подобное. Это была история о человеке, которого не за что отправляют в место, где умирает надежда, где кроме боли и отчаяния ничего нет, где каждый день — это борьба, за одно единственное желание: сбежать.

Леваков смотрел молча, пропуская через себя каждый кадр, каждую реплику. А вот Юлька, к его удивлению, неожиданно уснула. Да так крепко, что посапывала, прижимаясь к Антону, словно к самому родному человеку на земле.

Конечно, он не стал ее будить, да и как разбудишь? Такая она милая и уязвимая в этот момент казалась, что откуда-то опять возникло это чувство — сделать все Юли. И Антон был убежден, он сможет.

Я проснулась, и не сразу поняла, где вообще нахожусь. Шея немного болела, словно за всю ночь я ни разу не шевельнулась. А когда в глазах появился просвет и в нос ударил знакомых запах, до меня дошло — я в комнате у Антона.

И не просто в комнате, я лежу на его груди, накрытая одеялом и горячими мужскими ладонями. Видимо, все-таки уснула вчера. Я приподняла голову, скользя глазами по спящему лицу Левакова. Господи, до чего же он милый, и безмятежный. Так бы и смотрела вечность.

Мне вдруг захотелось провести пальчиком по основанию его губ, идеальный изгиб и легкая припухлость привлекали внимание, а еще коснуться носа и прядей на лбу. Может даже поцеловать.