Ненавижу. Скучаю. Люблю

Нет, он пытался поддерживать диалоги друзей, даже ответил на очередной звонок Маринки. Правда, едва сдержался, чтобы не послать доставочную дамочку. Однако во всей масляной картине не хватало одного фактора — Снегиревой.

Леваков искал глазами ее в коридорах, холле. Под разными предлогами ходил по корпусам на переменах, вызывался помочь учителям, чтобы попасть к ним на кафедры. Где-то мог пересечься с Юлей. Он не знал ее расписания, даже не знал точно в какой она группе. Под вечер Антон совсем отчаялся — заглянул в дамский туалет.

Мало ли, сидит обиженка и плачет. Но и там не обнаружилось девчонки. Куда только подевалось.

После пар друзья позвали в бар, Кострова зазывали в гости, но Леваков всем отказал. Настроения не было. Сел на байк и поехал по городу, разглядывая улочки. Возле книжного нет, рядом с курортной зоной тоже, и у будки с мороженым. Это было странно, Антон и сам не понимал, но поиски перешли в грань отчаяния. А потом рядом с источником у старого санатория, где Леваков выжидал, пока пешеходы пройдут по зебре, его словно ударили под дых.

Напомнили о прошлом. Воткнули острый крюк в спину, прокрутили и посмеялись.

По ступенькам справой стороны спускалась Тася. Они шли вместе с Матвеевым, смеялись и держались за руки. О чем-то говорили, ели мороженое. Такие счастливые. Настоящие.

Яркой искрой вспыхнули слова рыжей. Он давно не вспоминал о ней, с выпускного. Не горевал, не тосковал, просто вычеркнул из сердца. Но сейчас почему-то та ее фраза зазвучала иначе.

Антон крепче сжал руль. Нет, никого он не стесняется. И плевать ему на общественное мнение.

Вспышки сменялись. Теперь в глазах мелькнула Юлька. Ее лицо, улыбка и такой мягкий голос. Червяк подъедал. Посмеивался. Антон стиснул челюсть до боли в зубах, дал по газам и постарался вырваться из оков собственных чувств. Завтра он поговорит со Снегиревой. Больше такого не повторится. Завтра. Просто нужно дождаться нового дня.

Однако что-то пошло не так…

Всю ночь Антон промаялся.

Подушка казалась слишком мягкой, воздуха не хватало. Он вставал, открывал окно, потом замерзал и закрывал. Несколько раз спускался на кухню осушить горло, даже наткнулся на Надю. Сестра сидела в темноте, разглядывая что-то на экране мобильного.

— Ты чего тут? — спросил будничным тоном Леваков, зевая.

— Бессонница, — ответила спокойно Надя, пряча телефон в карман. Она выглядела грустной, озадаченной, разочарованной. Некогда живой яркий цветок словно завял.