Ненавижу. Скучаю. Люблю

Потом оглянулась, думала, попрошу помощи, однако в зале неожиданно пропали люди. Когда только успели, непонятно.

Вздохнув, снова принялась за дело. Не привыкла уходить с поста, не завершив задание. И как-то больно увлеклась я работой, что в какой-то момент подвернула ногу и начала терять равновесие.

— Ой, — взвизгнула, осознавая — падаю. В позе летающей ласточки с раскинутыми конечностями в разные стороны, я бы улетела камнем вниз, если бы чьи-то мужские руки не подловили вовремя. Меня взяли в охапку, да так крепко и заботливо, что я смутилась.

Однако знакомый запах парфюма, и поворот головы в нужном направлении вернули в реальность.

— Дыши, Снегирева, — произнес Леваков, прижимая меня к своей широкой груди. Он стоял возле стула, а я пыталась прийти в себя. Этот взгляд — глаза в глаза, в нем читалось нечто незнакомое, но в то же время, теплое, словное осенний ветерок. Сердце у меня забилось быстрей, в животе все перевернулось, кажется, я утратила способность дышать.

Однако в мыслях вспыхнули оскорбления Антона, его трусость.

Неплохая отрезвляющая таблетка, когда практически растаял.

— Может, уже поставишь меня на землю? — достаточно спокойно спросила я, отводя от него взгляд. Леваков же продолжал смотреть, крепко сжимая горячими пальцами мои ноги и руки. Казалось, он не планировал меня отпускать, но и я не планировала задерживаться в его объятиях. Поэтому дернулась, намекая, что не буду ждать. И только тогда Антон, наконец, опустил меня на стул.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался он будничным тоном, закидывая руки в карманы своих потертых джинс. Как обычно одет с иголочки, даже волосы лежат идеально, чуть приподняты вверх.

— Украшаю зал, завтра дискотека. А ты?

— Мимо проходил, — ответил без запинки он. Взглянул на подоконник, потом на меня и выдал вполне себе очевидную вещь. — Ты же не достаешь.

— Ну, куда уж мне до твоих подружек с их ногами от ушей. Однако для таких целей умные люди придумали стулья. Или постой? Может, ты хочешь оказать посильную помощь? Пожалуйста, я абсолютно не против, — я протянула ему гирлянду, натянуто улыбаясь.

Была уверена, он откажется. Все-таки помогать с украшением зала не царское дело. Однако Антон удивил. Схватил черную нить, и встал на стул.

— На крючки вешать?

— Ага, только не падай, не поймаю. — Ерничала я. Смотрела на него снизу вверх и где-то внутри сердечко екало. Оно тосковало, хоть и злилось от обиды и непонимания.