Ненавижу. Скучаю. Люблю

Ветерок коснулся его кофейных волос, торчащих вверх из-за поездки на байке, затем коснулся и моих волос, накрывая своим холодным дыханием. А я все продолжала разглядывать парня напротив: его четко очерченные губы, высокие скулы, твёрдую линю подбородка, и конечно, глаза, в которых я тонула и теряла последние зачатки разума. Кажется, в них поселились звезды.

— Так не пойдет, девочка, которая не дает ни единого шанса, — прошептал вдруг Антон. Его ладонь легка мне на талию и резко притянула к себе. Я начала задыхаться от собственных желаний, но в тот же миг, они сбылись.

Мы поцеловались.

Нежно. По-настоящему. Со вкусом холодного ветра и горячего сердцебиения.

Антон целовался ласково, словно подбирал ключик к моему сердцу, словно боялся отпугнуть. Его ладони прижимали меня к своей груди, а мои легли ему на плечи, слегка сжимая ткань одежды. Я ощущала под ногами волны, завлекающие дальше, в глубину, из которой уже не смогу вернуться.

— Я тебя не отпущу, — шепнул в губы Антон, разорвав наш поцелуй на миг.

Затем он вновь прильнул ко мне, и начал целовать уже более жадно, словно безумно скучал целую вечность. Я бы, наверное, и сама не уходила, остаться с ним было мечтой на протяжении трех лет. Почувствовать вкус его губ, обнять, стать единым целым, подарить себя всю без остатка. Я так мечтала об этом. Сейчас, сегодня, в этот вечер я была для Антона целой Вселенной. И от этого осознания, у меня помутился рассудок и поплыла земля под ногами.

Однако мама вовремя вернула и землю, и рассудок.

Ее настойчивости можно позавидовать. Звонок за звонком, кажется, дома без меня сходили с ума. Блин. Как вовремя.

— Мне нужно идти, — из последних сил, разорвала я столь сладкий поцелуй. Бабочки в животе вовсю летали, им требовалось продолжение, а не гости дома во главе с мамой и Гришей.

— Нет, я тебя украду, — произнес Антон, и вновь попытался коснуться моих губ. Его руки скользили по моей спине, старательно прижимая ближе.

— Нельзя, иначе последуют серьезные последствия, — улыбнулась я, и постаралась выбраться из его объятий.

— Намек понял, — сказал Леваков, но не отпустил меня.

— Антон, — я опустила голову, и почувствовала, как губы Антона коснулись моего лба. Такие мягкие, такие горячие. Кожа у меня вибрировала, тело изнывало от столь желанной близости, которую приходилось разрывать.

— Не смей ему строить глазки, поняла? — строго прошептал Леваков. А затем наконец-то выпустил из своих объятий.