Ненавижу. Скучаю. Люблю

— Твоя мама, кажется, немного злиться, — произнес парень, закрывая за собой дверь. Он был одет, словно пришел не в гости к друзьям семьи, а на очередное торжество: черные брюки прямого покроя, рубашка, заправленная под кожаный толстый ремень. Не хватало только галстука, и идеально зализанных волос лаком. Но к счастью, волосы у Гриши были короткими, их бы просто не получилось уложить косметическими средствами.

— Хорошо, что немного, — улыбнулась я. Мы оба сели на мою кровать, неблизко, но достаточно, чтобы ощущать исходящее друг от друга тепло.

Я опустила голову, сжав кулачки на коленях.

— О чем ты хотела поговорить? — Гриша повернулся ко мне, и посмотрел с такой нежностью, что в горле образовался камень. Он однозначно хороший парень, и заслуживает честности. Поэтому набрав полные легкие воздуха, и собравшись с духом, я произнесла.

— Мне очень жаль, что мама ввела тебя и твою семью в заблуждение.

— В смысле? — Гриша продолжал улыбаться, разглядывая мое лицо. Ни капли наглости или пошлости.

Думаю, он бы никогда не решился поцеловать девушку первым. Они с Антоном в этом плане были совсем не похожи. Я опять вздохнула, стараясь подобрать правильные слова. Никогда раньше не отталкивала людей намеренно. Оказывается, это непросто.

— Я опоздала, потому что была на свидании с парнем, которого люблю уже три года. Мне жаль, что мама ввела тебя в заблуждение на мой счет.

— Ох, понятно… — теперь и Гриша опустил голову. Улыбка сошла с его лица, и между нами повисло напряженное молчание.

Я знала, поступаю правильно. Играть на два фронта, как делают многие девушки, не по мне. Даже если по итогу, через неделю Антон забудет о существовании Юли Снегиревой, по крайне мере, моя совесть будет чиста.

— Прости. Мне, правда…

— Это было ожидаемо, — Гриша вдруг вскинул подбородок, и его губы снова растянулись в улыбке, только теперь довольно грустной.

— Ты очень красивая и от тебя так и веет духом свободы. Логичное дело, что такая девушка не может быть одинока.

— Что? Нет, я… — от слов Гриши у меня порозовели щеки. Я не знала, куда деть глаза и как смотреть на парня. Вроде отталкиваешь человека, а он одаривает комплиментами. Другой бы грубостей накидал, но не Гриша.

— Ты замечательная, Юля. Я буду рад остаться хотя бы твоим другом.

— С-спасибо, — робко произнесла я, хлопая ресницами в растерянности. И слова-то куда-то все растерялись, и решительность моя сошла на нет. Однако Гриша сам все понял.