Ненавижу тебя, сводный брат!

Выпуклость спереди очень внушительного размера. Судорожно сглатываю и отвожу глаза.

Всхлипываю, дергаюсь назад. Но куда там, даже пошевелиться не могу. Ладонь Арслана крепко фиксирует мою голову.

— Испугалась, мышка? — спрашивает скрипуче-насмешливо, снова касаясь моего лица, сдавливает скулы.

— Н-нет. Ты не сделаешь мне больно, я знаю, — сама в шоке от своих слов.

Откуда такая уверенность, Михалина? Он тебя может раздавить, уничтожить, без всякого напряга. По щелчку пальцев. Почему меня это не волнует? Куда сильнее боюсь, что Арслан задавит меня морально.

Что эта сцена — не внезапно прорвавшийся вулкан, а банальная игра.

Нет, так играть даже Лео Ди Каприо не способен. Этот бешеный взгляд, натянутые желваки…

— Блядь, как же ты меня достала, девочка, — ярость, звучащая в его словах, опаляет лицо. Он тяжело дышит, словно старается контролировать свои эмоции изо всех сил… и терпит поражение. От этой мысли внутри сладко ноет, тело бунтует, требуя еще более тесного контакта. Арслан не отрываясь смотрит на мои губы, которые машинально облизываю в одержимом предвкушении.

Воздух между нами становится напряженным, вибрирующим. Понимаю, что это уже не остановить, что он меня сейчас поцелует… и внутри ощущаю ликование, которое шокирует меня и парализует. Тяжелое дыхание на моем лице с привкусом виски. Все мысли о том, что передо мной враг, сын Фарида, мужчина, который ненавидит меня и мою мать, испаряются от разливающегося внутри жара.

Поцелуй выходит диким и необузданным.

Арс издает стон прямо мне в рот, как будто ему больно. Снова и снова терзает мои губы, словно наказывает. Никакой нежности, только яростная потребность. Неумолимо, жестко, в мой рот вторгается его язык. Робко отвечаю такой же лаской, в ответ получая еще больше напора и низкое рычание. Не думала, что можно так долго целоваться. Арс продолжает атаковать поцелуями мой рот, подчиняя себе, распаляя сильнее. Как же я устала бороться с собой, с этими чувствами! Сейчас понимаю, как долго душила их в себе. Я хочу его. Своего врага, своего сводного брата. Мужчину, который использует женщин, относится к ним грубо и пренебрежительно. От которого я не видела ни разу нежности или ласки. Не к себе, нет, о таком и мысли не было. Но даже к Кире…

Это неважно, сейчас — неважно. Обиды, жестокость. Каждый его взгляд все эти месяцы застревал внутри занозой. Думала, что буду ненавидеть его вечно… И вот понимаю, что все иначе. Мне нужны эти взгляды.