Ненавижу тебя, сводный брат!

— Я еду в торговый центр, давай встретимся, — произносит Нелли таким тоном, что не решаюсь отказать.

Вхожу в кафе на первом этаже большого торгового комплекса, сразу вижу Нелли и спешу к ней. Рядом на стуле уже несколько ярких пакетов. Мама как всегда занялась любимым делом — шопинг всегда помогает ей снять напряжение. Когда подхожу ближе, Нелли одаривает меня таким взглядом, что становится не по себе.

— Привет. Что ты купила? Покажешь?

— Мне так плохо, Ульяна! Так больно! — восклицает без предисловий. — Сегодня мне звонила Кира.

Виснет пауза. Я уже понимаю, что не стоит надеяться на благоприятный исход нашего общения. Черт! Вчера я совершенно забыла о существовании бывшей любовницы Арслана. Мы не говорили о ней, не обсуждали ее… Наверное, это очень жестоко. Особенно с его стороны. Видимо он не до конца объяснил ей…

— Ты ничего не скажешь? Так и будешь сидеть и молчать? Боже, как ты могла?

— Только не оправдывайся, тогда уж лучше молчи, — шипит Нелли.

— Прошу, давай без сцен, тем более в общественном месте…

— Ты прекрасно понимаешь, что мы не можем говорить об этом дома.

Фарид взбесится! Ты должна прекратить, Ульяна. Немедленно. Напиши при мне ему, что все кончено!

— Прекрати лицемерить! Ты все отлично понимаешь! Ты сейчас портишь мне жизнь! Фарид, он…

— Ему самому бы в личной жизни разобраться…

Мама вскакивает и бьет меня по лицу. Щека вспыхивает болью, я отшатываюсь. Все смотрят на нас, как же стыдно!

— Я не сделаю этого, — стараюсь говорить спокойно, но голос дрожит. — Ты не сможешь меня заставить.

Я больше не появлюсь в вашем с Фаридом доме. Да и Арслану нет нужды бывать там. Мы взрослые, как ты не можешь понять? Взрослые! Сами за себя отвечаем. Мы не приложение к вам, родителям. Не покорные слуги, не рабы!

Нелли охает, хватается за живот, тяжело оседает на стул, и я забываю о гневе.

— Что? Ребенок? Тебе нельзя нервничать! Зачем ты…

— Я ведь о тебе волнуюсь, — всхлипывает Нелли. — Он поиграет тобой и бросит. Он же ненавидит меня, за мать. Возможно это месть.

Даже скорее всего. Прошу тебя, дочка. Умоляю! Он жестокий, ужасный… Столько всего наговорил мне, угрожал…

— Ты звонила Арслану? Когда?

— Прошу, Ульяна, — мама становится все бледнее.

— Что такое? Может лучше в больницу? — сажусь на корточки перед Нелли, заглядываю ей в лицо. Нащупываю пульс на запястье, он зашкаливает.

— Нет. Сейчас станет получше. Ульяна… я думаю только о тебе.

Но я проглатываю эту фразу, как и обиду, и боль от пощечины.

Нелли очень упряма.