Ненавижу тебя, сводный брат!

Почему не выходил на связь? Если окажется, что это так… Он же угрожал Нелли…

Я рассказала об этом следователю. Было дико больно произнести это вслух. Но я должна была сказать, иначе предала бы память о маме.

— Доброе утро, — спускаюсь на кухню, зевая во весь рот.

Ночь выдалась бессонной, Дамир все время кричал. Я долго носила его на руках, чтобы успокоить. Фарид, бодрый и свежий, завтракает.

— Доброе утро, милая. Сегодня приедут несколько женщин, которых отобрал в агентстве. Чтобы помогать с Дамиром.

— Пока справляюсь, — пожимаю плечами.

— Я очень ценю то, что ты делаешь для брата. Ты такая умница, Ульяна.

— Мне это в радость. Скоро я съеду, уже ищу варианты. Так что пока я рядом, хочу каждую минуту использовать…

От мысли, что оставлю малыша Фариду, меня охватывает пронзительная грусть. Ближе у меня никого нет. Но ведь это даже не обсуждается. Дело даже не в деньгах. Это ребенок Фарида, он имеет на него все права.

— Милая, тебе не нужно никуда уезжать.

На самом деле, я задыхаюсь в этом месте. Оно стало для меня и для мамы проклятьем. Нелли так мечтала о богатом особняке, о муже олигархе. И что в результате получила? Я не знаю кто сделал с ней такое… но обязательно добьюсь правосудия!

Следователь выглядел толковым, упертым. Допрашивал очень дотошно. Было мучительно признаваться, что мы поссорились перед самой гибелью мамы. Эта рана навсегда останется в сердце. Я рассказала и про то, что ночевала у любовника. Что маме он не нравился.

— У меня для тебя сюрприз, Ульяна, — произносит Фарид, отвлекая от невеселых мыслей.

Кивает на окно, подхожу к нему. Сердце против воли екает, я думаю про Арслана. Но из остановившейся машины вылезает Тамара Сергеевна.

Бабушка распахивает объятия, и я плачу на ее плече. Мы никогда не были особенно близки, но сейчас я безумно рада ее приезду. С Нелли у них всегда были конфликты.

Сегодня я впервые вижу, как Тамара Сергеевна плачет. И от этого еще сложнее взять себя в руки. Меня тоже душат рыдания, даже забываю, что мы не одни и Фарид наблюдает эту картину.

— Все, успокойся, девочка, — вытирает глаза Тамара Сергеевна. — Что поделать, значит судьба такая. Заберем малыша, воспитаем с тобой вдвоем. Одной мне будет тяжеловато.