Ненавижу тебя, сводный брат!

К тому же наваливается смертельная усталость. Хорошо, выслушаю его. От меня не убудет, а Софья… Она конечно разозлится, что я молчала. Мы всегда делились друг с дружкой сердечными тайнами. Арслан — первая, которую я утаила. Просто не смогла признаться…

Мы едем в молчании, я пытаюсь настроиться на сложный разговор, но внутри все кипит, дрожит. Все силы уходят на подавление истерики, которую едва сдерживаю. Не хочу нервировать Арса пока он за рулем, но как же бесит его ледяное спокойствие! Он бросил меня, исчез в самую сложную минуту моей жизни! Все хорошее, что думала о нем — испарилось.

Я не знаю о нем ничего. Абсолютная загадка, человек, способный на что угодно.

Даже сбить беременную женщину? От этой мысли поднимается тошнота.

Выскакиваю на обочину, меня выворачивает.

Арс подходит сзади, когда спазмы утихают. Протягивает бутылку воды, я лихорадочно роюсь в сумке в поисках салфеток.

Он никак не комментирует мое состояние, просто стоит рядом, пока я снова не сажусь в машину. Закрываю глаза.

Мы снова трогаемся с места.

Когда понимаю, куда он привез меня, снова изнутри поднимается горечь. Квартира, в которой произошла наша близость. Я точно не готова в таком состоянии снова… К чему? Он еще раз хочет переспать со мной, а потом снова исчезнуть?

— Почему сюда? Почему ты привез меня поговорить именно сюда?

Меня буквально захлестывает волна возмущения. Кто я для него? Кукла бездушная, игрушка, которую можно взять с полки, когда заблагорассудится?

— Что ты за человек? Почему ты такой? Тебе совсем ее не жаль? Меня, разумеется, тем более! Ты… трахаться меня сюда привез? Только об этом можешь думать?

Арслан хватает меня за плечи, встряхивает, словно желая привести в чувство, а я отбиваюсь, луплю по его груди.

Не смогла все же сдержать истерику, она вырвалась наружу. Я даже в день трагедии, когда приехала с Фаридом в больницу, так отчаянно не ревела… Взахлеб, слезы крупные, все расплывается перед глазами. Арс отпускает меня, бросаюсь в ванную, закрываюсь там. Включаю воду, сделав ее ледяной. Умываюсь долго, пока все тело не начинает дрожать от холода. Когда выхожу, Арслан стоит напротив двери.

— Ты сама не понимаешь, что говоришь, — голос спокойный и… мертвый. Поднимаю на него взгляд и замираю. В его глазах плещется боль, но неужели его так задели мои слова? А еще в них так много пронзительной тьмы, готовой прожечь насквозь! — Я понимаю, как тебе больно. Был бы рад забрать хоть часть этой муки, но не могу.