Ненавижу тебя, сводный брат!

Я и правда становлюсь рядом с ней одержимым.

— Ты сама ко мне спустилась, — произношу язвительно. — Значит, хотела.

— Хотела сказать спасибо! И теперь скажу! Только за другое уже! Ты более чем доходчиво объяснил, что надо держаться от тебя как можно дальше! — выкрикивает яростно. Отталкивает меня, пытается лицо расцарапать. Приходится уворачиваться.

— Отпущу, когда на вопрос ответишь. Не люблю, когда уходят не договорив.

— Какой вопрос? — едва не плачет.

— Почему ты напилась, Ульяна?

На самом деле мне куда интереснее, зачем она вниз спустилась.

В желание сказать простое «спасибо» я не верю. Да, некрасиво сбежала из машины, но при наших «сложных» отношениях это куда более естественно, чем визит в гостиную босиком. Она хотела меня подразнить?

Потому что, если это так… Внутри сразу закипает буря. Да, я хочу поиграть с тобой, девочка. Очень сильно хочу.

— Тебе какое дело? — ладонь рассекает воздух, Ульяна все же изворачивается и добирается до моей рожи. Пощечина от души. Хлесткая, со всей силы, до искр перед глазами.

 — Ненавижу тебя! Все никак успокоится не можешь, делаешь мою жизнь невыносимой!

— Что произошло в Самаре? — трясу головой, стискиваю руки девчонки, продолжая выпытывать ответы.

— Что? Зачем тебе это?

— Почему ты вернулась такая взвинченная, что он сделал?

— Да какое тебе дело? — сипит, задыхаясь.

— Если бы я оказался на месте этого придурка, с тобой в гостинице, в одном номере… Ты бы ходить потом неделю не могла.

— Да, знаю. Больной ублюдок.

Хватаю девчонку за волосы, рассыпанные по плечам, притягиваю к себе и впиваюсь в губы поцелуем.

Выплескиваю все бешенство, что копилось со дня нашего знакомства. Похоть затапливает с головой, контроля нет. Никогда еще я не был так близок к животному.

Углубляю поцелуй, проникаю языком в горячий и влажный рот. Сжимаю до хруста в объятиях. Ее губы сладкие и податливые. Нежный женственный аромат кружит голову. Оторваться — невозможно. Хочется снова и снова, пробовать ее на вкус, красть нежность ее губ.

Быстрее, глубже.

Похоже на прыжок с высоты, без страховки.

Предупреждение об опасности все ярче мигает в голове.

Заставляю себя замереть. Мои губы еще прижаты к ее. Не могу заставить себя отстраниться. Но она теперь может хотя-бы сделать вдох.

Чувствую, что она дрожит как осиновый лист. Хрупкая, испуганная моим напором.

Как маленькая девственница.

После нескольких ночей в Самаре?

Нет, Дима конечно козел и сволочь, но не полный дегенерат.