Ненавижу тебя, сводный брат!

Хочется верить, что Арслан ушел за моими вещами. Но вдруг нет? Кто знает, какие у него дела. Я ворвалась в его пространство внезапно, нарушив планы, принесла кучу неудобств. Мне стыдно за это. Эстемиров — последний, к кому стоит обращаться за помощью, и вот я целиком завишу от него… У меня нет телефона, нет одежды, добраться домой не могу. Мама будет волноваться, если не приду ночевать…

Так, стоп, Михалина, откуда такие мысли? Нужно сделать все возможное, чтобы вернуться домой! Просить, умолять, убеждать… Все что угодно.

Слышу, как открывается дверь, поворачиваю голову, испытывая огромное облегчение.

Вот только рано обрадовалась, потому что в комнату входит не Арслан.

На меня смотрит полным изумления взглядом Кира, красотка-модель. Если бы глаза умели убивать, я бы уже рухнула под ноги к этой мадам.

— Ты? Здесь? — выдыхает Кира, похоже она не ожидала меня здесь увидеть, совсем. Ей словно не хватает воздуха. В руке она держит бокал с вином, сейчас он дрожит в ее руке.

Я невольно пячусь в сторону, глубже в комнату.

Почему мне так не везет? Думала, что уже исчерпала на сегодня лимит неприятностей!

— Ты что здесь делаешь, маленькая сучка? Совсем охренела?

Что ответить? Жалобно лепетать про стечение обстоятельств? Я каждый раз проигрываю рядом с этой холеной, уверенной в себе, стервозной бабой. Кира глубоко неприятна мне. Хотя понимаю, что мое тут нахождение — удар по их отношениям, и я должна загладить…

Но не могу. Продолжаю молчать.

— Ну и наглые же сейчас сестренки пошли. Думаешь, если вы с мамашей в семью пробрались, можешь и дальше свои грабли к нему подбирать? Не выйдет, поняла, сучка? Я тебя закопаю.

Открываю рот, чтобы ответить такой же грубостью, но не успеваю. Кира резким движением плещет на меня вином из бокала.

— Тварь! Ты пожалеешь…

— Кира! — рявкает грубый голос. — Отойди от нее немедленно.

— Арслан, я не понимаю, что она здесь делает, эта набившаяся тебе в родственницы пигалица! Что происходит? Почему она босиком? Ты знал, что я приеду, и ты…

— Сейчас тебе лучше уйти, — приказывает Эстемиров холодно.

— Это е й надо свалить!

— Я это сам решу. Кира, давай. Не беси меня.

— Беси? Как ты можешь? Ты за кого меня принимаешь, Эстемиров, за подстилку?

Я не хочу слушать эту ссору. Мне хочется закрыть уши руками, но тогда не смогу держать на себе порванное платье. Хочется самой заорать от отчаяния, потому что сегодняшний вечер все больше напоминает полный бред.