Я ловлю его взгляд, строгий, уверенный, полный настойчивого желания вмешаться во что бы то ни стало. Он точно взвалит меня на плечо и отнесет.
И… он, черт возьми, прав. Нас связывает что-то, чему я даже названия придумать не могу. Мы как два магнита: нас тянет друг к другу. Но стоит нам оказаться рядом, мы сталкиваемся и стараемся друг друга побольнее ужалить.
— Возьмите чистой воды и полотенец. Этот упрямец даже не позволил мне обработать его рану.
Тяжело вздыхаю, беру на кухне все необходимое для перевязки, в том числе мазь, которую мне впихивает лекарь, и поднимаюсь к комнате Тардена.
Останавливаюсь у двери, до побеления костяшек пальцев сжимая тазик с водой. Тишина в комнате пугает, и именно это заставляет меня пересилить себя и зайти.
— Извини, второй раз невинность подарить не смогу, — неудачно шучу я. — Но если ты не дашь обработать тебе рану, побить сил хватит.
Говорю, но не двигаюсь с места. В комнате полумрак, нарушаемый лишь светом от свечи на столе.
Арион сидит без рубашки на кровати спиной ко мне, и даже не оборачивается.
Рельефные, скульптурно высеченные тяжи мышц на спине напряжены, а на боку видна открытая рана, к которой Тарден прижимает почти полностью пропитавшуюся кровью тряпицу."
"— Ложись, — говорю я, но даже не рассчитывая, что он послушает.
Однако, чуть повернув голову в мою сторону, он замирает, а потом опускается на кровать, по-прежнему не глядя на меня.
— Если тебя отправил Харрис, чтобы уговорить меня, можешь идти обратно, — сквозь зубы произносит этот упрямец.
— Что? Ты думаешь, я тебя буду уговаривать на то, чтобы ты попортил еще одну девицу? — усмехаюсь я и только теперь заставляю себя сдвинуться с места и дойти до Ариона. — Не дождешься. Тут из девиц только Рина, но я тебе ее не отдам, невыносимый драконище.
Арион даже усмехается на это. Как-то про Эльтерию у меня и мыслей не закрадывается, что она может быть невинной. Хотя чем черт не шутит, вдруг у нее хоть грамм целомудрия остался.
Присаживаюсь рядом, мочу принесенное полотенце в воде, отвожу руку Тардена с тряпкой.
— И угораздило же меня связаться с таким…
Я осекаюсь. Просто потому, что я вижу рану. Глубокую, опасную для любого простого смертного. Но он как дракон, еще жив и борется.
— Каким? — хрипло переспрашивает он с едва заметной усмешкой на губах.
— Таким, — лишь повторяю я.
Его широкая, мускулистая грудь тяжело поднимается при каждом медленном вдохе, под глазами залегли тени, а блеск в глазах стал больше похож на какой-то потусторонний.
