Я зажмурилась от света, ударившего в глаза и, прикрывая глаза ладонью, медленно поднялась на ноги.
Охранник был здоровенным, как горный орк. Кожаная безрукавка едва прикрывала бронзовую грудь, могучие мышцы перекатывались под лоснящейся кожей, в руке - тяжелая цепь с кованным ошейником. Он был чертовски силен. А я…я уже неизвестно сколько времени пила сок белого дерева Мойри. Мои силы спали, так глубоко, что не достучишься, не пробьешься. Казалось, их больше нет.
Поэтому я не стала и пытаться сражаться с тюремщиком, преграждающим путь к свободе.
Покорно стояла, когда шагнул ко мне, намереваясь посадить на цепь. Только один раз дернулась — защелкивая ошейник, прихватил кожу. Больно.
Я смолчала, не желая провоцировать его, потому что знала – не просто так цепь надели – поведут наверх. За возможность хоть ненадолго выбраться из своей тюрьмы я была готова отдать многое. Даже притвориться покорной, сломленной, сдавшейся. Пусть наслаждаются, смотрят. Мне плевать. Главное увидеть солнце.
Подъем по бесконечной лестнице был мучением. Сильный выносливый демон уверенно шагал наверх, и стоило мне отстать, задержаться, резко дергал цепи, сбивая с ног. Колени уже были сбиты в кровь, ладони содраны. Я украдкой вытирала их об остатки подола.
Тюремной одежды мне никто не потрудился выдать. Как была в лохмотьях, так и осталась.
Чем выше мы поднимались, тем светлее и свежей становились в туннеле. Жадно принюхиваясь, я уловила запах прелой листвы и свежесть осеннего дождя.
Заточили меня в темницу весной…
Уже прошло несколько месяцев, а там, внизу казалось, что меньше.
Покинув тюремный подвал, мы оказались в ритуальном зале с пентаграммой на полу. В том самом, где когда-то меня приговорил мой собственный муж. Быстрый взгляд в сторону, и сердце зашлось бешеным галопом — на полу, возле дверей, остались черные контуры моих крыльев.
Заглядевшись, я споткнулась и упала на колени. Демон даже не остановился, продолжая тянуть за собой, словно плешивую дворнягу.
Мне пришлось проползти на четвереньках, прежде чем удалось подняться.
Из зала мы вышли на еще одну лестницу, широкую, освещаемую сотнями вечных факелов. Поднимешься по ней и окажешься на главных этажах. Там, где все свободные.
Внезапно я ощутила смятение, оттого что на меня будут смотреть, злорадно смеяться и тыкать пальцами. Дескать смотрите, бывшая королева идет.
Но только выйдя в большой светлый холл я поняла, насколько ужасно выглядела.
