— Ко мне кто попало не ходит, — все так же скрипуче отозвалась старуха, — дорогу найдут только те, кому я разрешила…или те, кому разрешение мое не требуется.
Она отложила в сторону веточку и обернулась. Оба ее глаза были затянуты мутной белесой пленкой, а вокруг дряблого рта залегли глубокие складки.
— Я не вижу тебя, — с интересом произнесла она, — личина хорошая и отвод сильный.
Любопытно.
— Я тоже тебя не вижу, — я села на жесткую лавку напротив нее. Взяла один лист из общей кучи и, растерев его между пальцев, понюхала.
Незнакомая трава, по мне так пустая, но…
— Аккуратнее. На лицо попадет – через пять лет струпьями покроешься.
Я отбросила смятый лист и вытерла руку о подол:
— Так кто ты, старая? Не Темная, не Светлая. Сил не чувствую.
— Так и нет их, — усмехнулась она и снова принялась обдирать веточки, — верно ты сказала – старая я. Беззубая, да ослепла давно. Откуда силам взяться?
— А может ты просто дитя Пустоты? Дряхлое и слепое. То, которое не должно было родиться.
Улыбаться она перестала.
Уставилась на меня пристально и хотя видеть не могла, но я чувствовала, как она прощупывает, пыталась рассмотреть, что спрятано за личиной.
— Кто ты? — ее голос стал похож на воронье карканье.
Я протянула ей руку. Однако притрагиваться ко мне старуха не спешила. Хмурилась, пытаясь понять, что к чему, и от волнения над верхней губой и по вискам выступили капельки горького пота.
Потом медленно, словно перед ней была не раскрытая ладонь, а оскалившийся стальными зубьями капкан, протянула руку.
Коснулась и тут же отпрянула, но я не отпустила, сжала ее сухие, шершавые пальцы, не позволяя разорвать контакт.
Ее белесые глаза широко распахнулись, рот тоже, словно она пыталась дышать, но не могла сделать ни вдоха. Их горла вырвался надсадный хрип.
И правда дитя Пустоты. Сгубившее при рождении Светлую мать и Темного отца, заставив их силы схлестнуться и выжечь друг друга, оставив взамен черную дыру. Во всех мирах такие как она вне закона. Проводники, сквозь которых Низшие могут прорваться на поверхность.
Я отпустила ее.
— За мной пришла? — надсадно вдохнула старуха и отложила веточку, которую все еще сжимала в другой руке. Потом вытерла ладони о замызганный передник, и смиренно произнесла, — что ж я прожила долгую жизнь. Не скажу, что хорошую, но времени потоптать эту землю у меня было предостаточно…
— Как тебя зовут?
Старуха сморщилась и через силу произнесла:
— Дарёна.
Я попробовала имя на вкус. Настоящее. Не обманула старая.
