Ненужная мама. Сердце на двоих

Хотите?

- Вот как? – нехотя поворачиваюсь и делаю шаг к ней. – Взятки берешь, распиваешь в рабочее время… Захаров в курсе?

- Да я не…

- Слушай… как тебя там, - намеренно грубо обращаюсь к ней и, проигнорировав тихое «Маша», продолжаю: - Впрочем, плевать, потому что если ты и дальше будешь вести себя подобным образом, то вылетишь отсюда, как пробка из бутылки. Уяснила? – не выдержав, повышаю голос. - Не смей трогать Викторию. Ты ей в подметки не годишься. Если до меня хоть что-нибудь дойдет, пеняй на себя.

- Так и знала, - хмуро шипит.

"Отступает назад, а я взбешенно выбрасываю руку, чтобы наконец-то захлопнуть дверь – и больше не видеть ее раздражающее лицо. На доли секунды отвлекаюсь на шум у входа. Не замечаю, в какой момент Мария срывается с цепи. Как одержимая, набрасывается на меня, царапая шею ногтями. На инстинктах уклоняюсь от поцелуя, чтобы не выблевать прямо на ее белоснежный халат, но она успевает мазнуть помадой по щеке. Хватаю идиотку за талию, отрываю от себя, как клеща, резко и грубо. Получаю еще несколько царапин, но мне уже все равно.

Потому что, оглянувшись, я вижу на пороге кабинета растерянную Вику. Представляю, как мы с этой тварью выглядим со стороны. Но упорно не понимаю, на черта Мария такую неправдоподобную подставу устроила? Богдановой насолить? Так мы с ней не в отношениях… Трындец, бабам в этой клинике больше делать не хрен, кроме как козни строить. Захаров полный бардак развел. Боюсь, одним увольнением не обойдемся – пусть все учреждение проверят. Кроме моей Вики… которая испепеляет меня разочарованным взглядом.

- Все не так, как кажется, - холодно выплевываю, все еще злой и одновременно охреневший. Отряхиваюсь, будто в грязи извалялся. Впрочем, я недалек от истины. – Так, ты – на место, - рявкаю на озабоченную бабу, и она тут же скрывается за перегородкой. Судя по звукам и шуму, вообще сбегает из кабинета. Но ей уже ничего не поможет. Я злопамятный и мстительный, особенно если обижают дорогих мне людей.

С грохотом хлопаю дверью – и, выдохнув, направляюсь к застывшей Вике.

Яростно растираю щеки, складываю платок – и вижу на нем красные разводы. Пометила, стерва. Скривившись, сминаю хлопковую ткань и выбрасываю комок в корзину для бумаг у стола. Ловлю на себе остекленевший Викин взгляд.