Ненужная мама. Сердце на двоих

Лишить ее лицензии не составит труда – мои связи в Минздраве в совокупности с ее халатным отношением к работе и, как выяснилось, негативными характеристиками от пациентов помогут достичь цели. Придется Марии искать другое место, где крутить задницей. В поликлинике, тем более детской, этой безмозглой курице делать нечего. И уж точно не рядом с Викторией. Ее спокойствие - мой главный мотив.

Да, я поступаю жестко и преследую личные цели, но мне плевать.

- Понял, Гордей Витальевич, уже завтра направим туда представителей надзорных органов, - сообщает по итогу мой хороший знакомый из Минздрава, однако облегчения я все равно не чувствую.

"Червячок сомнения точит меня изнутри, будто я упускаю нечто важное. Я всего лишь хочу заботиться о Виктории, пусть даже на расстоянии, обеспечить ей благоприятный эмоциональный фон, насколько это возможно в сложившейся ситуации. Знаю, что этим не искуплю свою вину, да и уже ни на что не надеюсь. Я в глазах Богдановой скатился на самое дно, особенно после сегодняшней сцены в кабинете.

Однако переживаю я совсем не из-за подставы. Тревожное предчувствие гложет душу, а я никак не могу найти его источник. Мысли путаются в голове, смешиваясь в тугой ком негатива.

По дороге домой несколько раз вызываю контакт Богдановой, но она упорно не отвечает. Психанув, быстро вбиваю короткое сообщение: «Когда освободишься, перезвони мне». Подумав, добавляю: «Пожалуйста».

Стоит мне переступить порог квартиры, как навстречу мне выходит мама. Сухо и холодно приветствую ее, покосившись в сторону тумбы, где теперь всегда стоят свежие цветы рядом с фотографией жены.

Мать все делает правильно. По канонам. И свечки в церкви ставит, и поминает, и на могилу ездит. Она очень любила Алису и не может смириться с утратой.

Мы все любили, но…

Наверное, я законченный циник, однако очередная охапка срезанных роз, медленно умирающих в вазе, не вернет ее. Тогда какой в этом смысл? Мы будто пытаемся компенсировать то, что недодали Алисе при жизни, а ведь так не получится.

- Гор, я тут под детской кроваткой крестик нашла, когда убиралась, - мама раскрывает ладонь, на которой поблескивает серебро. – Цепочка порвалась, надо бы отдать в ювелирную мастерскую, чтобы скорее Лисуне вернуть. Это ведь ее? Нельзя без защиты внучку оставлять, да и знак плохой, - вкладывает в мою окоченевшую руку.

Заторможено опускаю взгляд и рассматриваю аккуратное, фигурное распятье. Мгновенно вспоминаю, где его видел… Ясно и четко, словно это было вчера.