А соседки судачили: вот ведь дурочке повезло! Ни рожи, ни кожи, а будет теперь, как барыня, в замке жить, на шелковых простынках спать, в злате-серебре ходить, драгоценными каменьями из окон швыряться. И за что ей такое счастье?
Видимо, сглазили.
Новый супруг всеми силами пытался завоевать ее любовь, но Ниора тосковала о дочерях, и даже появление Ника не изменило ее отношения. Она возненавидела сына с первой минуты, едва поняла, что беременна, и просто утратила желание жить. Не помогли ни лекари, ни магия, ни хваленое разделенное долголетие.
Поднявшись на ноги после тяжелых родов, она забралась на крышу замка, который стал ее тюрьмой, и спрыгнула.
Янтарный клан погрузился в траур. Лаэрд с горя приказал забить все крыло и никого туда не пускать. А сына отдал на воспитание нянькам. Он не мог даже смотреть на него, ведь ребенок напоминал об утрате.
В детстве Ник очень редко видел отца. В основном издалека. Мальчик боялся его сурового замкнутого лица, потухшего взгляда, бесцветного голоса.
Казалось, вместе с шиами лаэрд потерял часть себя.
Впрочем, все так и было.
– Шиами ведь не просто женщина, которую выбирает дракон, – пояснил Ник хриплым, надтреснутым голосом онемевшей Нериль. – На древнем драконьем языке «шиа» означает «душа», а «ми» – моя. Моя душа – так мои предки называли своих любимых дракониц. Они могли иметь потомство только от истинных пар – шиами, и соединялись с ними в полете. Это больше чем человеческая любовь, Нери. Истинные пары делили на двоих все мысли, желания, чувства.
Даже дыхание было одно на двоих. Если умирал один из супругов, за ним уходил и второй. Но в этом мире дракониц нет.
– Зато есть драконьи жены, – напомнила Нериль, смахивая слезу.
Ник прижал ее крепче, чтобы добавить:
– И шиами. Только она может сесть на спину своему мужу-дракону, только ее подпустят к себе инкарды и анкры. Только она способна разделить с драконом его долголетие и не стареть. Конечно, если захочет.
– Твоя мать не захотела…
– Да, она не смогла ни простить, ни полюбить отца.
Поэтому ушла, но забрала с собой его душу. Он стал тенью самого себя и только ждал, когда я повзрослею, стану на крыло. Но я смотрел на него и понимал, что не хочу быть драконом. Я просыпался и засыпал с этой мыслью. А в тринадцать лет не смог обернуться. Мой дракон не проснулся.
Глава 16
По приказу отца, мальчика осмотрели лучшие целители и лучшие маги империи, но они не нашли в нем ни следа драконьей сути.
