Онлайн-библиотека книг
Только ты забыл, кто я тебе была. Забыл, что спасая её — ты предал меня.
Он опускает глаза. Молчит.
Я смотрю на них обоих. Медленно, вдумчиво.
— Мне вас жаль. Вам жить в этой мерзости всю жизнь. Вместе.
Катя прижимает ладонь к животу. Её лицо белее простыней. Дима, наконец, отворачивается, будто не может вынести мой взгляд.
— Что было в ампуле? — требую ответа я.
— Тиопентал натрия, — отвечает Ривз. — Препарат не аптечный. Его не купишь просто так. У него код партии. Но сеть отличный способ отследить запросы.
Катя молчит. На секунду мне становится её жаль, но я тут же откидываю жалость. Меня она не пожалела.
Дима делает шаг вперёд, будто собирается что-то сказать, но я вскидываю руку, не давая ему открыть рот.
— У тебя нет права говорить. Ни одного. Ты хотел на мне жениться ради денег моего отца. Делал вид, что любишь. Гладил мои волосы, когда я спала, а потом — шептал Кате на ухо, как жаль, что всё не с ней.
— Я…
— Тихо, — обрываю его. — У меня была жизнь. Была работа. А вы вдвоём решили, что можете отнять её. Вы оба сделали выбор. Теперь моя очередь. Юристы моего отца уже в курсе. А твои вложения в «нашу» свадьбу можешь считать благотворительным вкладом в карму.
— Что⁈
— А завтра я подам заявление о покушении… С анализами, с ампулой, с IP-логами. Господин следователь лично передаст дело в прокуратуру.
Катя бледнеет.
Дима сжимает кулаки.
— Это месть? — шепчет Катя.
— Нет. Это справедливость, — отвечаю я. — Ты собиралась украсть мою жизнь. Я просто возвращаю свою.
— Улики собраны. Я не обещаю им тюрьму, — говорит Ривз, глядя прямо на Катю и Диму. — Но статус фигурантов — получите. А вот дальше всё зависит от прокурора. И от общественного мнения.
Ривз медленно обходит Катю, на лице — вежливая, почти сочувственная улыбка.
— Кстати, поздравляю с материнством, — говорит он.
Катя резко вскидывает голову:
— Что?.. Нет… я… у меня всё в порядке… вы не можете…
Она пятится, будто удар пришёл откуда-то сбоку. Потом закрывает лицо руками, пальцы дрожат.
— Это бред… Я в порядке… — шепчет она, но в голосе слышна паника.
Дима — побелевший, как бумага, делает шаг к выходу."
"— Убирайтесь, — говорю я. — Это был последний разговор.
