Девушка застывает, словно громом поражённая. Пока шок не прошёл, добавляю:
— Пыталась вывезти мою жену и ребёнка к границе. Тени постарались. Тело у вас в сарае. Хочешь посмотреть?
Смотреть там нечего на самом деле, но нужного эффекта я всё же добиваюсь. Мира в абсолютном ужасе.
Подаюсь вперёд, опираясь локтями о стол. Мой голос становится мягче, вкрадчивее:
— Подумай, Мира, как грустно получилось. Женщина, которая дала вам дом, работу, семью... погибла из-за прихоти своенравной девки. Элена и мой сын здесь, я это знаю.
Чувствую. Вы прячете её.
Встаю, обхожу стол. Останавливаюсь рядом с девушкой, которая словно оцепенела на своём стуле.
— Приведи её ко мне, – говорю негромко, почти интимно, — и получишь щедрое вознаграждение. Конечно, я и сам могу её найти – делаю многозначительную паузу и выпрямляюсь, завершая круг и снова оказываясь по другую сторону стола. — Но тогда придётся копать могилы не только для Рильды, но и для тех, кого считаешь семьёй. Скажи, Мира, сколько людей ты готова потерять из-за её безрассудства?
Смотрю, как дрожат её руки, как бледнеет лицо.
Всё же есть что-то... возбуждающее в том, как легко можно манипулировать людьми, играть на их привязанностях и страхах.
— Решай, Мира, — голос звучит почти ласково. — Но решай быстро. Дело здесь не в моей жадности, я не собирался уменьшать сумму награды, а в том, что Элена не так безобидна, как может показаться.
Глава 17
Влажный воздух прачечной давит на грудь, или это страх перехватывает дыхание? Одна за другой женщины покидают помещение, бросая на меня встревоженные взгляды.
Никто не говорит ни слова, но эта тишина красноречивее любых объяснений.
Пока мы работали, в прачечную приходят и уходят люди. Я слышу шепотки, но не прислушиваюсь. И так понимаю, какие новости витают в воздухе. Но не представляю как во всех этой истории мне следует себя вести.
Винтер говорил — нужно скрывать свою причастность, но… не уверена, что я достаточно хорошая актриса, чтобы отыграть до конца.
Я заканчиваю перебирать вещи, но к этому моменту все женщины, которым меня представила Таша, уже ушли, оставив меня в одиночестве и непонимании, что делать дальше.
Сажусь на скамейку и прижимаю к себе спящего сына, пытаясь унять дрожь в руках. Почему они ушли? Что происходит там, в общем зале? От неизвестности хочется кричать.
Надеюсь, они просто стараются меня не пугать. В глазах всех этих женщин я молодая мать, которой и без этого хватает переживаний.
