Я теперь почти не вижу сына и, пытаюсь вложить в эти короткие минуты всю свою любовь, всю нежность.
Проходит где-то полчаса, тишину которых нарушает только моё воркование. Малыш заканчивает есть, а когда я кладу его на плечо, чтобы дождаться, когда он срыгнёт, начинает хныкать.
— О, ты испачкался? — догадываюсь я. — Сейчас мы с тобой…
— Нет, — обрывает Кристард. — На этом всё. Можешь идти.
— Но…— прижимаю сына к груди, не желая отпускать. — Пожалуйста, я только переодену его...
— Я сказал – нет, — его голос становится жёстким.
— Его бабушка справится, она здесь для этого. Ты свободна.
Будто по команде в комнату входит Майгара. Она снова успела переодеться, неизменен только её взгляд в отношении меня, остался таким же холодным.
Дрожащими руками передаю ребёнка вошедшей женщине. Кселарон начинает плакать, и каждый его всхлип отдаётся болью в сердце.
— До свидания, маленький, — шепчу, борясь с подступающими слезами. — Я люблю тебя.
Выхожу из комнаты, еле держась на ногах. В ушах всё ещё звенит детский плач.
Прислоняюсь к стене, пытаясь восстановить дыхание.
Нужно вернуться к работе. Сосредоточиться на делах. Не думать о том, как пахнут его волосики, какой тёплый он был в моих руках, как отчаянно не хотелось его отпускать...
Но вместо этого я сползаю по стене и обхватываю колени руками.
Нужно подняться. Вытереть слёзы. Расправить плечи. И справиться.
Я должна. Ради него.
Глава 23. Кристард Деролон
— Да, Ваше Величество. Я всё понял. Будет исполнено, — киваю, хотя собеседник через кристалл связи не может этого видеть.
За стеной в соседней комнате надрывается Кселарон, и каждый его крик отдаётся в висках острой болью.
Наконец, Лианор прощается со мной. Тру переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Злит то, что у меня недостаточно информации, что эта командировка рискует затянуться.
С одной стороны хорошо. Мало прецедентов — значит мало жертв, но, к сожалению, основная часть информации собирается на анализе трагедий.
Стоит попробовать организовать что-то подобное, но в контролируемой и максимально безопасной среде.
Чтобы и данные собрать, и человека не потерять. Нужно выбрать кого-то из солдат.
Я бы и сам пошёл, но увы, эти твари чувствуют жар драконьей крови и не приближаться. Основная их масса, разумеется.
Плач становится громче – невыносимо. Что там делает мать? Встаю, с кресла и быстрым шагом направляюсь в соседнюю комнату.
— Ну же, перестань! Какой капризный мальчишка! — голос матери звенит от раздражения.
