Мои чувства! Все хорошее, что я к тебе испытывала! — выплевываю ему в лицо, чувствуя, как задыхаюсь. — Я не скрывала от тебя детей, нет! Я просто забрала их! Забрала, чтобы им не навредили! Они, кроме меня, никому и не были нужны, Виктор. Никому! Даже родному отцу! А сейчас ты появляешься, как ни в чем не бывало. Ещё и здесь, — развожу руками. — Хозяйничаешь. Нет, Амиров, не прокатит! Не в этот раз! В этот раз, будь ты проклят, ты меня не сломаешь! Да ты одним своим присутствием снова все вверх дном перевернул! Уходи! Исчезни! Вернись туда, откуда припёрся! Ненавижу тебя! Слышишь?! НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!
Я задыхаюсь.
Отхожу ещё на несколько шагов, потому что от исходящего от него запаха меня мутит. Да, голова кружится не только от его парфюма, но и от того, как я кричала на эмоциях и по сути хоть чуть высказалась. Задыхаюсь от злости и обиды одновременно. Но это не все. Внутри меня все ещё бушует ураган. Если Виктор хоть как-то начнет обвинять меня в чем-либо, я просто не выдержу и вышвырну на него все, что под руку попадет.
Но он молчит, все так же пристально глядя на меня. Да так, будто в душу заглянуть хочет. Или в мозгах покопаться и понять, что творится в моей голове. Но нет. В этот раз своим обаянием и красивыми словами не запудрит мне те самые мозги. Я сняла розовые очки. Давно, много лет назад. Я теперь не та наивная девушка, которая верила всем подряд и даже представить не могла, что человека могут предать самые близкие. И причинить боль тоже самые близкие.
Родные. Как он когда-то... Ведь ближе него в тот момент у меня, можно сказать, никого не было.
— Права, — единственное, что слышу, подняв голову и вновь встретившись с его глазами. Опять этот взгляд полный сожаления. Виктор делает шаг ко мне, ещё один и ещё. — Во всем права, Маша.
Голос хриплый, проникновенный и опять же боль... Да, пусть он тогда поступил как настоящий зверь, но даже у зверей бывают больные места. Всё-таки узнал о собственных детях, которым уже пять лет и почему бы не почувствовать себя хреново? Ведь столько времени потерял.
..
— Не подходи, — предупреждающе рычу, но Амиров меня не слушает. Точнее, будто не слышит. Останавливается напротив, рукой к стене рядом с моей головой упирается, наклоняется, в глаза смотрит.
— Знаю, виноват, — хриплый шепот вибрацией по телу проходится. — Знаю, что я... Тогда сильно лоханулся, Маша. Не отрицаю. И сказал те слова тоже я, но... Был пьян.
